Я же обжигаю их сердитым взглядом, сглатываю обиду — если они думают, что подобное отношение выведет меня из себя, то пусть даже не надеются на это.
***
Чем ближе мы подъезжаем к Хребтам, тем сильнее щемит в груди. Не так просто эти земли называются безжизненными. В них почти ничего не растет, а почти все население трудится в шахтах. Раньше Хребты славились своими запасами серебра, меди и угля. Но сейчас шахты закрываются одна за одной — жилы истощаются, добывать ресурсы становится сложнее и некогда ценные территории превращаются в обузу.
Вместо плодородных земель, где золотистые поля пшеницы простирались до самого горизонта, а воздух был наполнен ароматом свежей травы, Хребты встречают нас грубой каменистой почвой с чахлыми и изнеможденными растениями. Ветер, который был теплым и нежным, теперь пронизывает до костей — это чувствуется даже внутри кареты.
Даже стражники кидают по сторонам мрачные взгляды и, даже не понижая голоса, перекидываются друг с другом недовольными фразами:
— Ненавижу это место. Может, выкинем ее прямо здесь, да поедем обратно? — окидывает меня презрительным взглядом блондин.
— Потерпи, мы почти доехали, — громыхает рыжий, — К вечеру уже забудем, что побывали в Хребтах.
Блондин обиженно ворчит, но, так и не дождавшись от своего сослуживца никакой поддержки, разочарованно затыкается.
И после этого они еще называют себя личной стражей герцога? Даже вышибалы в трактирах ведут себя приличней.
Стоит мне об этом подумать, как карету внезапно резко бросает в сторону. Не понимая что происходит, я пытаюсь удержаться, но лечу вперед, врезавшись в не менее ошеломленного блондина.
По ушам бьет неожиданно громкий грохот, который будто бы доносится сразу со всех сторон.
По ощущениям, словно хребты решили расколоться на части, похоронив нас под камнями.
Сердце падает к ногам и замирает там испуганным комочком, а меня саму кидает в жар.
— Что там за дьявольщина! — грохочет рыжий, хватаясь за оружие и высовываясь из окна.
— Похоже, оползень! — орут ему с улицы в ответ, — Нас отрезало от обратного пути и разделило с остальными!
— А ну, отвянь от меня! — грубо отшвыривает меня от себя блондин и вонзает в меня гневный взгляд, — Все из-за тебя, дрянная негодяйка! На месте его светлости, я бы не был к тебе так добр! Разобрался бы на месте, и не пришлось бы тащиться в эту проклятую дыру!
Стискиваю зубы и возвращаю ему такой же гневный взгляд. Внутри все бурлит от несправедливости.
— Если вы считаете, что Арман действительно был так добр со мной, что сразу отправил в самую опасную часть своих владений с глаз долой за то, что я не совершала, то забирайте эту доброту себе! — выпаливаю я.
Лицо блондина перекашивает от гнева и покрывается красными пятнами. Он хочет мне ответить что-то не менее резкое, но в этот момент рыжий стражник, который высовывался из окна, внезапно, ныряет обратно в карету и орет что есть мочи:
— Кучер, живее погнали!
От неожиданности мы с блондином аж подскакиваем на местах. Тот моментально забывает обо мне и поворачивается к сослуживцу.
— Гил, ты чего это?
Но вместо ответа рыжий переводит на нас абсолютно безумный взгляд, в котором читается животный ужас.
Увидев такое выражение лица у стражника, я чувствую как и меня саму охватывает паника.
— Разбойники! – ошарашенно выдыхает он, — На нас напали разбойники!
Если после оползня меня бросила в жар, то сейчас меня будто ледяной водой окатили.
Какие еще разбойники?! Как вообще так получилось, что на личную стражу герцога нападают разбойники?
— Так это был не оползень! — в ярости бьет кулаком блондин по стенке кареты, — Это была засада!
Глава 4
Теперь, с улицы до нас доносятся далекие крики, испуганное ржание лошадей и топот копыт, которые эхом гремят в узком ущелье, где мы оказались. Не дожидаясь, пока разбойники доберутся до кареты, кучер щелкает вожжами и карета срывается с места.
Она несется по неровной дороге, подпрыгивая и кренясь то на один бок, то на другой. Каждый новая щербинка или камень, попавшие под колеса, отдаются резкой болью в спине, но это ничто по сравнению с нарастающим ужасом.
Единственное, что мне остается — это судорожно вцепиться в поручни, пытаясь удержаться на месте. Воздух наполняет пыль, смешанная с запахом взмыленных лошадей.
— Проклятье, они нагоняют! — ревет рыжий, снова высовываясь из окна, и его лицо становится пепельно-серым.