Блондин вонзает в меня дикий взгляд, от которого становится не по себе. Он что-то лихорадочно соображает, его глаза мечутся, и внезапно в них вспыхивает что-то безумное.
— Мы не успеем! Они нас схватят! — внезапно орет он, срываясь на истерический визг.
— Кучер, быстрее! — ревет, не обращая на блондина внимания, рыжий.
— Боюсь, что это все, на что способны лошади! — кричит ему в ответ кучер, — Карета слишком тяжелая!
На какой-то миг в глазах темнеет от отчаяния, но я заставляю себя смотреть вперед, цепляясь за надежду. Вдруг, произойдет чудо и мы сможем оторваться от них.
— Это все ты виновата! Если бы не ты, нас здесь не было бы! — не сводя с меня яростного взгляда, как заведенный повторяет блондин.
— Думаете, я специально все сделала так, чтобы Арман сослал меня сюда? — в отчаянии спрашиваю я, твердо встречая его взгляд.
Да, мне самой ужасно страшно и я не хочу угодить в лапы разбойников, но и поведение блондина я считаю отвратительным и недопустимым.
На его лице проступает кровожадная ярость и он вдруг поворачивается к рыжему:
— Отвяжем карету и уйдем верхом! Уверен, разбойникам хватит и ее!
— Ты чего, с ума сошел?! — дергается рыжий, — С нас шкуру спустят, она же жена герцога!
От предложения блондина у меня внутри все обрывается. Я и так поняла, что защищать меня они не намерены — вместо этого они трясутся только над собственной шкурой — но чтобы сознательно отдать меня разбойникам… такой низости от них я никак не ожидала.
— Она же в опале! – стискивает зубы блондин, — А, значит, герцогу на нее плевать! Не схватят разбойники, так помрет от болезни! Или ты решил ради нее жизнью своей рискнуть?!
Самое ужасное, что в глазах рыжего я замечаю сомнение.
— И вы еще называете себя стражами? — с вызовом смотрю на них, — Вы должны охранять и защищать людей. А что вместо этого? Бежите при первой опасности?
У меня внутри все настолько клокочет от острого чувства несправедливости, что я не могу молчать.
— Заткнись и не лезь не в свое дело! Единственное, что мы должны были сделать, это довезти тебя до Хребтов! И с этой задачей мы справились! — тут же срывается на меня блондин, — Что с тобой произойдет дальше, нас уже не касается! В конце концов, ты всего лишь преступница!
— Я не преступница! — задыхаюсь я от возмущения, — Моя совесть чиста, а когда я найду способ доказать свою невиновность, я очищу и собственное имя. А вот что насчет вашей совести? Сможете ли вы после такого спокойно наслаждаться жизнью?
Рыжий поднимает на меня тяжелый взгляд, в котором читается сожаление пополам с болью и кивает.
— Самое главное, что мы будем живы, а все остальное уже не так важно, — вздыхает он и командует кучеру, — Стой!
Карета резко останавливается, и они с блондином выскакивают на улицу.
— Господа, что вы делаете?! — заходится возмущенным криком кучер, когда рыжий с блондином запрыгивают на лошадей и режут упряжь, освобождая лошадей, — Эти лошади и карета находятся на попечении герцога!
— А что, не видно?! — огрызается блондин, — Спасаемся от разбойников! Задержите их для нас! Хоть какая-то будет от вас польза! А с герцогом уж мы как-нибудь договоримся!
Вглядываясь удаляющиеся спины моих бывших стражей, стискиваю кулаки в бессильной злобе. Если Арман окружает себя такими людьми, то чего я удивляюсь его поведению? Подобное притягивает подобное.
Тем временем, топот копыт и крики волной окутывают меня со всех сторон. Поворачиваю голову и вижу, что разбойники уже окружили меня.
Их злобные ухмылки и жадные глаза говорят сами за себя. Меня здесь не ждет ничего хорошего.
— Так, отправьте кого-нибудь за теми двумя, которые надумали уйти верхом. А мы пока посмотрим что за благородная птичка угодила в наши сети, — раздается среди разодетых кто во что разбойников сильный уверенный голос.
Один из них спешивается и медленной уверенной походкой подходит ко мне.
Для разбойника он выглядит неожиданно приятно. Примерно одного возраста с Арманом, зеленоглазый, с длинными непослушными волосами пшеничного оттенка. Он насмешливо щурится, а левый уголок его губ вздернут в усмешке.
Главарь разбойников останавливается у распахнутой двери кареты и, оперевшись на нее рукой, заглядывает ко мне внутрь.
Чтобы он не видел моих дрожащих от страха рук, стискиваю подол платья и поднимаю на него твердый взгляд. Хочу представиться своей девичьей фамилией, в надежде, что я им буду не интересна, но меня опережает кто-то из той толпы, которая стоит за светловолосым разбойником.
— О, так это ж истинная нашего господина! — гудит грубый трубный голос, — Эта… как ее… Эляйн Ренье.