Неожиданно, Корвус закатывает глаза и бросает на меня недовольный взгляд.
— Вампиры — это сказки для детей! Их не существует! — припечатывает он.
А вот Тиарен, к моему удивлению, задумчиво хмыкает.
— Оборотни… — его губы кривятся в презрительной гримасе, — А, знаешь, это вполне возможно. Хоть мы давно прогнали их из Марлии, но время от времени кто-то возвращается. Так что да, это вполне могут быть оборотни. Вопрос только что они забыли в такой глуши и зачем им понадобилось нападать на старейшину…
— Да ладно? — выдыхаю я, не в силах поверить в то, что моя мимолетная догадка действительно оказалось верной. А так же, не в силах поверить в то, что в этом мире помимо драконов, есть еще и оборотни.
Что и говорить, этот мир оказался очень своеобразным.
— Предлагаю и нам сходить на это собрание, — кивает Тиарен в ту сторону, куда бредут люди, — В конце концов, нам в Нортвуде еще жить.
Мы единогласно соглашаемся и через некоторое время приходим к дому старейшины. Это роскошный сруб внушительных размеров, который больше подошел бы богатому купцу. У дома большие окна из разноцветного стекла, массивная дверь с резными узорами и просторный балкон на втором этаже. В целом, он выглядит весьма монументально и сильно выделяется среди простых деревенских строений.
— А местные старейшины неплохо живут, — присвистывает Корвус, осматривая дом, — Даже интересно что мы увидим внутри.
Но, как оказывается, внутрь нам не нужно. Собрание проходит на заднем дворе и к нашему появлению оно уже в самом разгаре. Куча народа толпится возле небольшой возвышенности, на которой стоит трое мужчин.
Непонятно все ли из них кандидаты в старейшины, но парочка из них буравит друг друга испепелющими взглядами, тогда как последнему будто бы все равно.
Сначала я рассматриваю первого. Это мужчина средних лет, с начинающими седеть волосами, добрыми глазами и лицом, излучающим спокойствие и достоинство. Его одежда простая, но аккуратная.
Напротив него стоит мужчина заметно младше. Даже на вид ему не дать больше тридцати. Его вид сразу вызывает у меня неприятные ощущения. Узкий лоб, хитрые глаза, которые нервно бегают туда-сюда, словно что-то замышляют. Волосы причесаны слишком аккуратно, а одежда выглядит неожиданно дорогой для этого места, но при этом сидит как попало, будто этот человек изо всех сил пытается сойти за представителя высших слоев.
А вот третий мужчина…
Он стоит чуть в стороне и сильно выделяется на фоне остальных. Ему около тридцати пяти, у него острые черты лица, тонкий нос, жесткий, холодный взгляд. Мускулистый, с темными волосами средней длины. Его губы плотно сжаты, а на скулах играют желваки. От этого человека исходит дикая, необузданная сила.
А вот дальше происходит странное.
Будто что-то почувствовав, этот мужчина вздрагивает и поднимает взгляд прямо на меня. У меня же от его взгляда внутри все замирает. Да что там замирает — мне становится не по себе.
А еще, меня охватывает странное ощущение, будто этот человек смотрит так, словно откуда-то меня знает.
Весь его взгляд буквально кричит: «Что ты здесь делаешь⁈»
Глава 11
Я стою, как зачарованная, не в силах отвести взгляд от этого человека, от которого веет чем-то диким и опасным. По какой-то странной причине я чувствую себя беспомощной перед ним. Сердце бьется в панике так громко, что я почти слышу его стук в ушах. Кажется, будто время останавливается, а его взгляд проникает в мои мысли, надеясь найти там ответ на свой вопрос.
Однако, как только мне кажется, что это ощущение полностью поглотило меня, как сбоку от нас раздается резкий грубый голос:
— Я найду доказательства того, что это всё — твоих рук дело, Маркус! И когда я их добуду, ты за все поплатишься!
Неожиданные слова звучат как удар грома, прервавший напряженную тишину. Наваждение от взгляда незнакомца моментально спадает, и я, наконец, нахожу в себе силы отвернуться.
Я перевожу взгляд в сторону того кто это сказал и вижу, как мужчина с располагающим лицом угрожающе тыкает пальцем в сторону второго, более неприятного. Не дождавшись от того никакой реакции, первый плотно сжимает губы и, сердито развернувшись, стремительно уходит, расталкивая толпу.
Второй же, которого назвали Маркусом, не говоря ни слова, буравит взглядом спину уходящего. Его лицо искажено яростью. Я даже отсюда чувствую насколько тот взбешен. Но, по какой-то причине, он ничего не предпринимает.
Лишь когда первый окончательно исчезает в толпе, Маркус глубоко вздыхает, натягивает на лицо маску печали и обращается к собравшимся крестьянам: