— Ну пожалуйста, — молю я, — Я уже не могу сидеть здесь взаперти. Скоро на стену полезу от скуки. И потом, может, я смогу чем-то помочь. Моя мама тяжело болела и я помогала ей чем только могла, поэтому я хоть и не врач, но какие-никакие знания у меня имеются.
Тиарен вздыхает, понимая, что спорить со мной бессмысленно.
— Хорошо, но что я скажу людям? Айлин никогда не интересовалась здоровьем крестьян… — а затем, он спохватывается и кивает, — О, знаю! Скажем, что ты пришла насладиться страданиями больного. В это они поверят.
— Что? — ошарашенно таращусь на него я, — Какие еще страдания? Ты уверен, что Айлин была человеком, а не монстром? Нет, ты как хочешь, но это уже чересчур. Лучше скажи…
Я пытаюсь придумать достоверную отмазку, но в голову ничего не приходит и я просто машу рукой.
— Ничего не говори, короче. Уж лучше так, чем то, что ты придумал.
Он задумчиво смотрит на меня несколько секунд, будто прикидывая стоит ли соглашаться на мое предложение, но затем кивает.
— Ладно, — с тяжелым вздохом отзывается Тиарен, — Пусть будет по твоему. Пошли.
На улице мы садимся в карету и через несколько минут подъезжаем к небольшому, немного покосившемуся домику с соломенной крышей и облупившейся краской на дверях. У входа нас встречает женщина средних лет с заплаканными глазами.
— Пожалуйста, помогите моему сыну! — кидается она к Тиарену, хватая его за руку. А потом, заметив меня, резко бледнеет и с приглушенным вздохом шарахается в сторону.
Мда. Даже здесь Айлин уважением не пользуется.
— Я сделаю все, что только возможно, — успокаивает ее Тиарен.
Мы проходим внутрь полутемного дома. Запах трав здесь смешивается с дымом от камина. На кровати в углу лежит мальчик восьми лет, с болезненно красным лицом и закрытыми глазами. Он дышит прерывисто, и каждый вдох он делает будто с гигантским усилием. Отец и мать, бледные и измученные, стоят рядом, держа ребенка за руки.
— Простите, что мы вас вызвали, — сглотнув, тяжело отзывается отец, — Но только на вас вся надежда. Уже два дня он горит от лихорадки. Мы не знаем, что делаь… и с каждым часом ему становится всё хуже.
При виде этого мальчика, мое сердце сжимается от жалости. Я поспешно перевожу взгляд на Тиарена, отчаянно надеясь, что сейчас с помощью магии он быстро поставит ребенка на ноги.
Тем временем, он как раз приступает к осмотру. Кладёт руку мальчику на лоб, проверяет зрачки, прислушивается к дыханию, затем берет его руку и я вижу, как от Тиарена слабое голубоватое свечение перетекает к ребенку. Впрочем, оно быстро гаснет.
Я надеюсь, что сейчас дыхание мальчика выровняется, а краснота от жара спадет, но спустя несколько минут становится понятно, что его состояние практически не меняется. Разве что глаза под веками не мечутся.
— Он слишком слаб, — роняет Тиарен, — Опишите подробно как развивалась болезнь. Чем точнее вы это сделаете, тем больше шансов у меня помочь.
— Сначала началась высокая температура, — поспешно отвечает мать, нервно перебирая пальцами край платья, — Потом появилась сыпь, которая быстро распространилась по всему телу. А ночью он начинал бредить, время от времени теряя сознание…
Чувствую, как внутри у меня все сжимается. Причем, не только от сочувствия к заболевшему ребенку.
Я наклоняюсь к Тиарену и тихо шепчу ему на ухо:
— Кажется, это корь. Очень заразная болезнь, которая начинается как простуда, а потом выливается в лихорадку с сыпью. Чаще всего ей болеют дети. Ему нужно сбить жар. Для этого подойдет отвар из липы. А еще, нужно проветрить помещение и дать ему много воды.
Тиарен поднимает на меня потрясенный взгляд.
— У нас эта болезнь называется багровая россыпь, — так же тихо откликается он, — Но я удивлен откуда ты столько про нее знаешь.
— Потому что я ей болела, — невесело фыркаю я, — Меня соседский мальчик в детстве заразил. Так фигово мне еще никогда не было. Зато, теперь на всю жизнь иммунитет… ну, в смысле, был… до того, как я оказалась в этом теле.
Взгляд Тиарена становится совсем диким.
— Выходит, вам очень сильно повезло — это очень опасная болезнь, с которой не всякий лекарь может справиться.
Хочу объяснить ему что в нашем мире с этой болезнью обстоят дела немного иначе, но только отмахиваюсь, понимая что сейчас явно не время. Вместо этого, пока Тирен сосредотачивается на лечении с помощью магии, я завариваю настой из принесенных Тиареном с собой трав и помогаю пропоить бедного ребенка.
Хоть мысль о том, что я повторно могу заразиться корью — на этот раз в теле Айлин — доставляет мне беспокойства, но и оставаться в стороне я не хочу. Особенно, имея какие-никакие знания об этой болезни.