— Понимаю, — мягко говорит он, — Но сейчас лучше не предпринимать никаких действий. Дай ситуации утихнуть. Я не думаю, что из-за одного слуха случится что-то непоправимое. Тем более, крестьяне понимают, что если они посмеют поднять на тебя руку, то Рейнар все это место сотрет с лица земли. Как бы он к тебе плохо ни относился, но ты его жена. И если кто-то выказывает к тебе неуважение, он выказывает неуважение и к Рейнару.
Я вздыхаю, понимая, что он прав, только от этого не легче. Но при этом, я мысленно делаю себе зарубку на будущее придумать как развеять этот миф про оборотня.
После нашего разговора, Тиарен снова запирается в своей комнате на новый карантин, а я остаюсь наедине со своими мыслями. Чтобы не сойти с ума от беспокойства, я все больше времени провожу на кухне с Оскаром. Будучи сначала настороженным в общении со мной, он постепенно привыкает и проникается моим обществом. Как, впрочем, и я его. В благодарность за его помощь, я делюсь с Оскаром секретами готовки, которые в этом мире еще не получили широкой огласки.
— Если обжарить специи на сухой сковороде перед добавлением их в блюдо, они дадут намного более яркий аромат, — говорю я, демонстрируя это на примере.
— Правда? Никогда об этом не слышал, — смотрит на меня с непередаваемым восхищением Оскар.
А уж когда я рассказываю ему о том, как надо правильно делать надрезы на мясе против роста мышечных волокон, чтобы оно стало более мягким или про добавление соды в фарш для сочности, он и вовсе смотрит на меня так, будто я и правда на его глазах превратилась в волка. Причем, не просто превратилась, но и в таком виде продолжила готовить.
— Никогда бы не подумал, что ваши познания в кулинарии простираются настолько далеко! — восторженно отзывается Оскар.
Но настоящим открытием для него становятся новые блюда из тыквы. Я учу его готовить тыквенный суп-пюре со сливками, мускатным орехом и гренками; тыквенный пирог с пряностями и сгущенным молоком; запечённую тыкву с мёдом и орехами и многое другое.
Помимо того, что сам Оскар с горящими глазами набрасывается на каждое новое блюдо из тыквы, остальные слуги с не меньшим удовольствием пробуют наши творения.
Льюис тоже рад подобному положению дел: тыква и кукуруза в Нортвуде не стоят практически ничего, что позволяет ему хорошо экономить на еде.
И, тем не менее, не смотря на эту идиллию, каждую ночь ложась спать, я не могу избавиться от беспокойства. Настороженно выглядываю в окно, ожидая увидеть толпу с факелами и вилами. Воображение подкидывает сцены из фильмов, где разъяренная толпа вламывается в особняк, круша все на своем пути. Но каждый раз меня встречает совершенно пустой двор.
На всякий случай Льюис держит карету наготове, чтобы в случае чего я могла быстро сбежать. Но вместо этого однажды к нам приезжает карета из замка моего так называемого мужа.
Это проходит как раз в тот момент, когда мы с Оскаром печем ароматные и нежные творожно-тыквенные оладьи с корицей. На кухню вбегает Льюис и сообщает, что к нам приехали гости из дворца Гранда.
Услышав об этом, я с надеждой иду в гостиную, надеясь, что это вернулся Корвус с новостями. Но едва я выхожу в зал, как тут же сталкиваюсь глазами с пожилой женщиной. Она смотрит на меня ледяным презрительным взглядом, надменно вздернув подбородок.
Женщина одета в роскошное платье из тёмно-бордового бархата, украшенное золотыми узорами. На ее пальцах блестят массивные перстни с драгоценными камнями, а на шее — тяжёлое ожерелье из жемчуга. Седые волосы собраны в строгий пучок, а лицо скрывает слой пудры, подчёркивая острые скулы и тонкие губы.
Весь ее вид будто кричит о том, что все кто находится подле нее — лишь грязь под ее ногами.
— Ну наконец-то ты показалась, — произносит она холодным тоном, — несносная паршивка.
Я ошарашенно смотрю на неё.
— Простите, а вы вообще кто такая? — не выдерживаю я.
Ее глаза моментально вспыхивают гневом.
— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне, девчонка? — шипит она.
— Леди Маргарет, давайте успокоимся. Вы наверно устали с дороги… — приходит мне на помощь Тиарен, который тоже показывается в гостиной.
Вот только эта самая «леди Маргарет» вонзает в него пылающий ненавистью взгляд.
— Молчать! Я не с тобой разговариваю! — повышает голос она, — И вообще, вы двое, — обращается она к Тиарену и Льюису, — прочь отсюда, живо! Я хочу поговорить с этой дрянью наедине!
Внутри меня все ходит ходуном от возмущения. Дрянью? Да что эта старая грымза себе позволяет? С порога накинулась как бешеная, еще и рты всем затыкает. Кто она вообще такая?