Я с сожалением отставляю в сторону тарелку с кашей и выхожу в коридор. Как только кухня остается далеко позади, Тиарен тут же начинает рассказывать:
— Не знаю, как это произошло, ведь я просил ту семью держать язык за зубами, но по деревне уже успела разлететься новость, что ты упала без чувств, едва коснувшись оберега от волков.
— И что с того? — мотаю я головой, абсолютно не понимая к чему ведет Тиарен, — Ну упала и упала. Что в этом такого? Может, у меня голова после духоты закружилась.
— Так то оно так, но среди местных разносится слух, будто защита оберега сработала на тебя, — а, затем, видимо поняв, что я до сих пор не понимаю к чему он ведет, добавляет, — Алина, они думают, будто ты — оборотень!
— Что-о-о?! — ошарашенно выкрикиваю я, — Да это же бред какой-то!
— Согласен, но для малообразованных крестьян, которые живут приметами и предрассудками, даже самый безумный слух — это повод насторожиться, — хмурится лекарь.
Я даже не знаю, смеяться мне или плакать. Я — оборотень. Просто чудесно!
— Может, пойдем к ним и все объясним? Скажем, что это недоразумение, — предлагаю я.
Тиарен качает головой.
— Боюсь, если мы так сделаем, то это лишь усугубит ситуацию. Чем больше ты будешь отрицать, тем сильнее они будут уверены в своей правоте. Так уж устроены люди.
— И что же тогда делать? — опускаю руки, чувствуя беспомощность, — Сидеть и ждать, пока они придут с вилами и факелами?
Тиарен не может сдержать улыбки.
— Надеюсь, до этого не дойдёт. К счастью или сожалению, но репутация Айлин и до этого была далека от благочестивой. В какой-то мере, слухи о том, что она оборотень, могут даже вызвать… как бы сказать, меньше шока, чем можно было бы ожидать.
Я хмыкаю, чувствуя как меня изнутри распирает нервный смех. Учитывая, как на меня пялились родители ребенка, которого мы лечили от кори, в словах Тиарена есть правда. Наверняка, в народе из Айлин сделали какую-то Бабу Ягу, которой пугают непослушных детей.
— Спасибо, успокоил, — саркастично отзываюсь я, — Может, для Айлин это нормально, но я не хочу, чтобы меня считали монстром.
— Понимаю, — мягко говорит он, — Но сейчас лучше не предпринимать никаких действий. Дай ситуации утихнуть. Я не думаю, что из-за одного слуха случится что-то непоправимое. Тем более, крестьяне понимают, что если они посмеют поднять на тебя руку, то Рейнар все это место сотрет с лица земли. Как бы он к тебе плохо ни относился, но ты его жена. И если кто-то выказывает к тебе неуважение, он выказывает неуважение и к Рейнару.
Я вздыхаю, понимая, что он прав, только от этого не легче. Но при этом, я мысленно делаю себе зарубку на будущее придумать как развеять этот миф про оборотня.
После нашего разговора, Тиарен снова запирается в своей комнате на новый карантин, а я остаюсь наедине со своими мыслями. Чтобы не сойти с ума от беспокойства, я все больше времени провожу на кухне с Оскаром. Будучи сначала настороженным в общении со мной, он постепенно привыкает и проникается моим обществом. Как, впрочем, и я его. В благодарность за его помощь, я делюсь с Оскаром секретами готовки, которые в этом мире еще не получили широкой огласки.
— Если обжарить специи на сухой сковороде перед добавлением их в блюдо, они дадут намного более яркий аромат, — говорю я, демонстрируя это на примере.
— Правда? Никогда об этом не слышал, — смотрит на меня с непередаваемым восхищением Оскар.
А уж когда я рассказываю ему о том, как надо правильно делать надрезы на мясе против роста мышечных волокон, чтобы оно стало более мягким или про добавление соды в фарш для сочности, он и вовсе смотрит на меня так, будто я и правда на его глазах превратилась в волка. Причем, не просто превратилась, но и в таком виде продолжила готовить.
— Никогда бы не подумал, что ваши познания в кулинарии простираются настолько далеко! — восторженно отзывается Оскар.
Но настоящим открытием для него становятся новые блюда из тыквы. Я учу его готовить тыквенный суп-пюре со сливками, мускатным орехом и гренками; тыквенный пирог с пряностями и сгущенным молоком; запечённую тыкву с мёдом и орехами и многое другое.
Помимо того, что сам Оскар с горящими глазами набрасывается на каждое новое блюдо из тыквы, остальные слуги с не меньшим удовольствием пробуют наши творения.
Льюис тоже рад подобному положению дел: тыква и кукуруза в Нортвуде не стоят практически ничего, что позволяет ему хорошо экономить на еде.
И, тем не менее, не смотря на эту идиллию, каждую ночь ложась спать, я не могу избавиться от беспокойства. Настороженно выглядываю в окно, ожидая увидеть толпу с факелами и вилами. Воображение подкидывает сцены из фильмов, где разъяренная толпа вламывается в особняк, круша все на своем пути. Но каждый раз меня встречает совершенно пустой двор.