Теперь нужно выбрать портфель. Разве нельзя было сделать это с вечера, без всякой спешки? Есть большой портфель, в котором умещалась целая упаковка пива и еще оставалось место для методических пособий и тетрадей с конспектами. Этот портфель у меня сохранился еще со студенческих лихих лет. Но бока у него чуть потерлись.
Есть портфель среднего размера, в который входило две-три бутылки водки, пара общих тетрадей и методичек. Я его приобрел на первую зарплату. Но в нем заедал замок. Я выбрал минимальный вариант, чтобы не обременять себя с первого трудового дня. Но какие брать методички и конспекты? Я же не знал, в каких мне классах поставили уроки и по каким предметам. Кроме истории, я вел географию, литературу и обществоведение. Почему-то беру конспекты за пятый, шестой и седьмой класс. Больше ничего и не войдет. На этом я успокаиваюсь. В конце концов сориентируюсь и без конспектов.
Черт! Чуть не забыл! Я же не побрился. Это еще занимает три минуты. Но идти с щетиной –уже перебор. Поглядел в зеркало. Конечно, не фонтан. Не то, что я представлял в мечтах. Вряд ли дамы пленятся моей внешностью. Старшеклассницы уже точно. Для начала и это пойдет! А теперь в путь! Я и так уже слишком задержался.
-
Я выбрался из дома и легкой скользящей походкой ринулся вперед покорять сверкающие вершины народного образования. На счет «легкой и скользящей» - это поэтическая метафора, всё же я, кроме истории, вел еще и уроки изящной словесности. Уже три года, как у меня старческая шаркающая походка, при которой подошвы боятся оторваться от земли. Да, чем нам больше лет, тем мы ближе к земле. Каждый раз я волевым решением заставляю себя делать шаги шире и быстрее переставлять ноги. Тогда я ускоряюсь, потом воля убывает, и я опять начинаю шаркать. Я устааю от обычной ходьбы. Устаю физически и духовно. На улице ни души. Что в общем-то неудивительно. У взрослых начался рабочий день, а у детей детский сад или школа. Даже собак не видно.
Я волнуюсь. Как пройдет мой первый день? Хотелось, чтобы триумфально. Первый день после трехлетнего перерыва. Как меня встретят дети? Будут ли они меня слушать? Как отнесутся к моему возвращению коллеги? В коллективе появились новые лица. Осудят? И какого черта старому дураку не сидится дома? Решил все деньги заработать? На старость лет обострилась жадность? Пора поворачивать влево. Я чуть не проскочил поворот, занятый своими мыслями и ожиданиями. Со мной это уже случается не в первый раз. Несколько дней назад, возвращаясь из магазина, я прошел мимо своего дома.
Тут передо мной открылось неожиданное препятствие. Я кручу головой налево и направо. Это ров. Как же я его не заметил сразу? Коммунальщики затеяли ремонт водопровода или теплотрассы. Но не техники, ни рабочих не видно. Что же придется обходить траншею. Ах, как это некстати. Что же утро так не задалось? Я шагаю вперед, стараясь близко не подходить к траншее, чтобы не замазать туфли в глине. Так я шагаю пять, десять, пятнадцать минут, но траншея не кончается. Что за чертовщина? Уж не собрались ли они заменить всю уличную трассу? И разве нельзя было сделать переходные мостики, чтобы людям не пришлось обходить эту проклятую траншею? Да когда же она кончится? Наконец я встречаю пожилую женщину азиатской внешности в очках и длинном демисезонном пальто. В руке у нее разбухший пакет. Значит, шагает из магазина с покупками. Может быть, она знает, где здесь поблизости переходной мостик, если она живет с той стороны за траншеей?
- Вы не скажите, где можно перейти эту траншею? – спрашиваю я, подобострастно улыбаясь.
Женщина даже не поворачивает голову в мою сторону и, не замедляя шага, проходит мимо меня, не выронив ни словечка, что вообще-то очень невежливо, если она, конечно, не глухонемая.
А может, она приняла меня за уличного хулигана, который сейчас у нее вырвет пакет из рук и убежит?Так что нужно побыстрее пройти мимо этого типа. Хотя какой из меня хулиган? Если я пробегу шагов десять, то начну задыхаться и долго не смогу остановить бешенное сердцебиение. Отбегался я, уважаемая. Сейчас только тихонечко да маленечко.
Я снова шагаю вдоль траншеи. Если бы мне скинуть лет тридцать, я попытался бы перепрыгнуть траншею с разбега. Сколько там ширины: метра полтора не больше? Хотя, приземлившись на той стороне, мог бы поскользнуться на глинистом склоне и слететь в траншею. Я иду, чертыхаясь и проклиная всё и вся на свете, а больше всего сегодняшнюю утреннюю судьбу, которая так неблагосклонна ко мне. Теперь и ко второму уроку я не успею. И это в первый день работы! Что обо мне подумает администрация школы и не пожалеет ли она, что пригласила меня на работу? Учитель, пропустивший урок, самый большой преступник в глазах школьного начальства. Вряд ли ему будут интересны мои объяснения о траншее, которую нельзя было обойти.