- Значит, разломают стену… Ну, что, Никита Ильич, будете подниматься? Это только в первый раз страшно. А когда вы за день десять раз подниметесь и спуститесь, то никакого страха не останется.
- Это не для меня. После инфаркта и инсульта у меня неуверенная походка. Меня даже на ровном месте пошатывает. Да и походка стала шаркающей. Хотя возраст, конечно, берет своё. Поведет в сторону, и я упаду. А через запасный выход нельзя пройти на второй этаж. Да, кстати, он почему-то закрыт. Не знаете, почему?
- Ну, так мы сейчас возьмем ключ в технической и откроем.
Пошли в каптерку для техничек. У стены стоял старый стол, за которым они пили чай, а за шторой у них был гардероб, где они переодевались и хранили одежду и обувь. Еще здесь стоял тоже старый продавленный диван. То есть они перетащили к себе списанную мебель. Сейчас каптерка была пуста. Алевтина Николаевна сняла ключ с синей фанерки, в которую были забиты гвоздики, на них и вешали ключи, а под ними маркерами было подписано, от каких дверей этот ключ.
Подошли к двери.
- Подождите, Алевтина Николаевна!
Дошло до меня.
- Откроем мы дверь, поднимусь я на второй этаж. Так дверь на втором этаже тоже закрыта на висячем замке. Если закрыли на первом этаже, то непременно закроют и на втором. Замок с той стороны дверей. Так что я никак не смогу попасть на второй этаж.
- Да! – согласилась Алевтина Николаевна.
- Разве, что вы или кто-то другой поднимутся на второй этаж и откроют замок.
- Да я и поднимусь.
Она открыла замок на первом этаже и пошла к лестнице, точнее к тому, что осталось от лестнице, чтобы подняться на второй этаж.
Так я и поднялся на второй этаж, где меня встретила улыбающаяся Алевтина Николаевна. Улыбка была такая, что я должен был понять, как она рада была помочь мне.
- Вот и всё у нас получилось.
- Да,- согласился я. – Только сколько пришлось сделать движений и ас к тому же оторвал. И сейчас вы закроете все замки?
- Конечно.
- Как же мне тогда после уроков спуститься на первый этаж? Опять надо провернуть эту композицию с запасными выходами. Значит, придется опять кого-то просить открывать замки.
- Ну, да! Хотя постойте! Помните, что рядом с кабинетом информатики небольшое служебное помещение, где хранится всякое барахло, первые компьютеры, которые не работали, ну, и всякое другое?
- Помню.
- А из этого помещения есть выход на уличную лестницу. Она сразу бросается в глаза, когда смотришь на фасад школы.
- Ага! Тогда мне остается только взять ключ от этой подсобки. Спасибо, Алевтина Николаевна! Я ваш должник. Столько отнял вашего драгоценного времени.
- Какой должник? Мы же коллеги.
На втором этаже было тихо и чисто. Хоть сюда не добрались с ремонтом. Но, может, еще и доберутся.
Я направился к кабинету завуча. Он по соседству с кабинетом русского языка и литературы, где ведет уроки Ирина Николаевна, низенькая, но очень полная женщина. За дверью доносился глухой голос, как будто пономарь бубнил какой-то псалом. Шел урок. Елена Владимировна была на месте. Обычная картина: обложилась бумагами.
Я извинился за опоздание. Елена Владимировна махнула рукой. Ей было это неинтересно.
- Я вам не поставила первые уроки. Вот сейчас у вас будет урок в пятом классе. История. Ключ взяли от кабинета?
Ключ я догадался взять. Иначе пришлось бы снова спускаться на первый этаж.
- Пятый класс – любимый мой класс.
- Ну, успехов вам, Никита Ильич!
- Надеюсь, в кабинете не идет ремонт?
- Второй этаж пока не ремонтируют.
- А что это среди учебного года затеяли ремонт? Ведь всегда это делают летом. А сейчас это может мешать учебному процессу. А история с лестницей – это вообще выше всякого понимания.
- У вас был длительный перерыв. И вы не знаете, что принято решение на самом верху, что в школах должен идти перманентный ремонт, поскольку это объекты, которые быстро поддаются износу.
- Троцкизм какой-то! У того была перманентная революция, а у нас перманентный ремонт. Чудны дела твои, Господи! Что же это за умники у нас сидят там в верхах?
Сотни, тысячи раз я слышал звонок. И каждый раз с его звучанием всё во мне менялось, перестраивалось. Это как команда, которую отдает офицер рядовым. Я сразу напрягался, как бегун перед стартом, сразу проходила расслабленность, успокоенность. Рождались первые фразы, которыми я начну урок. Либо это был вздох облегчения. Фу! Всё! Еще один барьер я преодолел, закончил нечто важное. Еще один круг пройден. Или как? Почему? Ведь я подошел к самому главному, самому интересному, к тому, ради чего весь этот урок. Да не напутали они там? Не нажали на кнопку звонка, раньше положенного. А не пошутил какой-нибудь ученик? Так иногда случалось. Школа сразу преобразуется. Двери классов широко распахиваются, из них выбегают детские толпы и коридор наполняется топотом сотни ног, криками, визгом. Как будто племя дикарей ринулось в атаку на врагов. Уйдя на пенсию, я продолжал ставить будильник, хотя мог бы и не делать этого и подниматься в любое время, поскольку мне некуда было спешить. Я делал это не только потому, что мне нужно было принимать таблетки в одно и то же время. Но и привычка всей моей долгой работы в школе, когда я жил от звонка до звонка.