- Что с нами? – ответила она вопросом на вопрос.
- Почему вы такие неестественные? Может быть, в вашем классе собрали детей с каким-то отклонением? Вы не похожи на детей. Дети так себя не ведут. Почему никто не отвлекается на уроке, не перешептывается, не озорничает? Почему? Пожалуйста, скажи мне! Ты должна мне помочь. Я, как только увидел твой взгляд, сразу понял, что только ты мне можешь помочь.
Света подняла голову. В глазах ее была тоска, безнадежность, словно в них было написано: «Что бы я сейчас ни сказала, это не имеет никакого значения. Всё это пустое».
- Можешь мне ответить? Пожалуйста, помоги мне! Не молчи! Я хочу услышать тебя.
Света смотрела в сторону и молчала.
- От того, что ты скажешь, зависит мое будущее. Работать ли мне в школе или нет. Ты понимаешь меня, Светлана? Я прошу тебя! Только не молчи!
Я взял ее ладошки, узкие и теплые. Наши взгляды пересеклись. Мне казалось, что я сумел преодолеть стену отчуждения, между мной пожилым седовласым мужчиной и этой светловолосой девочкой с серыми глазам. Мне казалось, что она хочет извиниться за всех своих одноклассников, которые весь урок оставались холодными и равнодушными.
По нынешним временам, если бы кто-то посторонний увидел в этот момент нас, то счел бы эту сцену предосудительный. Пожилой учитель держит за руки малолетнюю ученицу.
И пришили бы мне педофилию. И тогда бы я не только вылетел из школы, но и попал бы под следствие. А подобные дела известно, чем заканчиваются. Даже какой-то холодок пробежал, и я тут же отпустил ее ладони. И попробуй докажи, что ты не верблюд, что если ты держишь за руки ребенка, то это совсем не означает гнусную похоть. О! времена! О! нравы! В начале своей учительской деятельности я даже помыслить не мог о подобном.
- Света!
- Мы на ремонте.
О чем это она? Что за бред? Я заглянул в ее глаза. Нет, этот ребенок не мог лукавить.
- Я знаю, что в школе идет ремонт. Хотя это неправильно. Во время учебного года не делают ремонта. Любой ремонт должен заканчиваться до начала учебного года. Перед первым сентября специальная комиссия проверяет готовность школ к началу учебный занятий.
- Вы не понимаете меня. Мы тоже на ремонте.
- Кто? Вы дети? Как дети могут быть на ремонте? Так не может быть, Светочка.
- Может.
- Но люди не могут быть на ремонте. Ремонтируют здания, дороги, технику, вещи.
- Нас тоже ремонтируют. Мы сломанные. Много в нас испортилось. И нас надо ремонтировать. Чтобы мы снова стали хорошими и пригодными.
- Бред какой-то! Кто вам об этом сказал?
- Все так говорят. Нам ремонтируют мозг, характер, привычки.
- То есть вас считают больными? И вас решили лечить? Или, как ты говоришь, ремонтировать?
- Да, нас ремонтируют.
- И родители ваши знают о том, что вас ремонтируют?
- Да. Их тоже ремонтируют. Если не ремонтировать, то люди будут сломанными и плохими.
- Вам не говорили, когда этот ремонт закончится?
- Не знаю. Мне кажется, что пока мы учимся в школе, нас всё время будут ремонтировать. Пока одно что-то отремонтируют, нужно будет ремонтировать другое.
- Света! Спасибо!
Я отпустил ее ладони.
- Я могу идти?
- Конечно.
Когда она уже была у двери, я выкрикнул:
- Постой!
Она остановилась.
- А ты хотела бы учиться в нормальной школе, где нет никакого ремонта, где никого не ремонтируют, где на месте лестницы, и не стучат целый день, и нет куч строительного мусора?
- Не знаю даже.
- Я могу… Тут недалеко. Вот что! Ты пойдешь со мной! Прямо сейчас и пойдем!
Я собрал свой портфельчик. В коридоре чинно передвигались дети, они тихо переговаривались между собой, никто не бежал, не кричал, не толкался, то есть не вел себя так, как должны себя вести дети.