И тогда, на двенадцатом полигоне, ты закопал бы всех, кто довёл дочь до слёз. Каваки, дёрнувшего непонятно куда в обход приказа (впрочем, твоя школа) и змеёныша Мицуки, которому ты, уходя, бросил держаться рядом, но он тоже удрал мстить. А жалкая Сарада смотрела на тебя с видом человека, который потерял всё и остался совсем один на обломках плота жизни посреди бушующего океана. Тебе эти эмоции знакомы не понаслышке. Наруто, её кумир, погиб, и она путалась, от чьих рук, по всему выходило, что от рук Боруто, а Сарада утверждала, что от рук Каваки, и сомнения рвали на части. К тому же она осталась цела и невредима, тогда как Каваки потерял из-за неё глаз, и винила себя. По отрывочным репликам дочери выходило, что и Мицуки её кинул, словно стал чужой, на себя не похожий, и она до него не достучалась.
«Не беспокойся, — ты приобнял её за плечи. Тёплая, живая. И запретил себе переживать о Наруто, сейчас важна она. Только она. — Возвращайся домой, я не дам Боруто уйти от возмездия. Это уже не твоя миссия».
Дочь бледнела на глазах, словно ещё чуть-чуть, и рухнет в обморок. А после слёзы хлынули из глаз, и горький шёпот сорвался с губ:
«Все против него… Все хотят его смерти! Это… слишком жестоко. Почему всегда с Боруто… Даже ты, даже ты мне не веришь! И Мицуки, он бы ни за что не отвернулся от Боруто, а теперь на стороне Каваки? Он же себя не простит, когда поймёт... — а после отчаянно вцепилась в твою рубашку, до побелевших костяшек пальцев. — Папуля, Боруто невиновен! Он никогда не убил бы Седьмого! Вас всех обманули!»
«Боруто, может, и чужак, но я старался относиться к нему нейтрально. Твоё отчаяние понятно, но пойми и ты меня, как проигнорировать факт, что он пытался убить Каваки?» — про исчезновение Наруто ты не упоминаешь. Не бередишь её рану. Говорить следует лишь то, что Сараде близко, о её друзьях, например. Воззвать к голосу разума, она ведь умная девочка. Утешить. Она так часто и поверхностно дышала, её так трясло, что ты кожей чувствовал подступающий приступ истерики.
Но Сарада вдруг набрала полные лёгкие воздуха. Перестала всхлипывать, только крепко зажмурилась, но слёзы всё равно текли по щекам. И потребовала исполнить её первый и последний каприз, хотя всегда была выше девчачьих клянчений и выбиваний рыданиями подарков и карманных денег.
«Пожалуйста, помоги Боруто! Спаси его! Пожалуйста, папуля, прошу! Ради меня!»
Подняла голову и распахнула глаза. И вместо томоэ в кровавой радужке восьмилучевым солнцем вспыхнул мангекё шаринган.
Лучи и звёзды. Как у тебя, только не шесть, а восемь. Совсем не такой, как рисунки Итачи или отца Фугаку из воспоминаний брата. Те напоминали закручивающийся сюрикен, а этот… быть может, что-то по линии матери… Кто знает…
Почему-то именно эти нелепые мысли были первыми. А затем липкий страх сковал позвоночник и отозвался онемением в кончиках пальцев и испариной на лбу. Ты слишком хорошо знал, что такое мангекё и что его пробуждение значит у Учиха. Это признак самого чёрного горя. Отягощенного самоедством от потери родного человека, ведь единственное, что мы не в силах исправить — уход дорогих людей. И в случае Сарады — синдром выжившего, сильнейший сплав стыда и вины из-за того, что с тобой всё хорошо, а близкий человек всеми отринут, изгой и объект для нападения. Его жизнь ежесекундно висит на волоске. Он потерял семью, кров, друзей. Его отец умер. Или исчез, как поправлял себя ты, чтобы не слететь с катушек.
И пусть Боруто сломлен и раздавлен, но Сарада не пострадает. Она, конечно, станет осуждать себя, но ты костьми ляжешь, чтобы она осталась в комфортной Конохе под присмотром Сакуры. И жена, знающая про мангекё от тебя, объяснит ей и научит, а если надо, подключит Какаши, и Сарада будет пользоваться силой аккуратно, чтобы не испортить глаза. Ты можешь отдать ей лишь один и сделаешь это не задумываясь, но надеешься, что помогут техники Орочимару.
Опять не то. Почему в моменты потрясений мы думаем о чём-то постороннем, а вовсе не о том, что важно?
Мангекё — знак того, что Учиха дошёл до края. Дальше — лишь полёт в пропасть. И если ты не выполнишь её просьбу, не спасёшь сучёныша, это сделает она. Пойдёт по головам. Примет смерть или обречёт себя на вечные бега и позор рядом с ним. Озлобится на Коноху. Ринется в мясорубку убийств, защищая Боруто. Всё, что угодно. К сожалению в её жилах, как и в твоих, кипит безумное пламя Мадары, что способно уничтожить целый мир, но в первую очередь — её саму. Ты лично побывал в этом кошмаре. И не вырвался бы сам. Тебе протянули руку помощи. Кто протянет дочери?