Сатанаил почувствовал, как по спине пробежал холодок. Быстро перестроив зрение, глянул на своего слугу истинным видением. Над головой Себарда обнаружился "Глаз Люцифера", маленькое, но крайне неприятное заклинание для подглядывания. Момент истины настал раньше, чем он ожидал. Глубоко вздохнув, директор расправил плечи и направился к двери. Устройство своих личных слуг на работу не воспрещалось, но и не приветствовалось. При желании можно это поставить ему в вину. Но это ничто, по сравнению с другими его "маленькими" прегрешениями.
— Что ж, — пробормотал он себе под нос, — самое время устроить для наших гостей настоящее адское представление.
С этими словами Сатанаил Абаасович покинул свой кабинет, готовясь встретить самое серьёзное испытание за всю свою долгую карьеру директора Школы №666. Он шёл по коридорам школы, которую уже очень давно привык считать своей. Монотонные или яркие и красочные объяснения предметов учителями, бодрые или заикающиеся ответы учеников наполняли его душу гордостью за своё детище и пониманием, что без боя он не отдаст школу. Боевое настроение росло в душе, а за спиной словно раскрывались большие чёрные кожистые крылья. В главный холл школы директор вышел с боевым азартом в глазах и ослепительно приветливой улыбкой на губах.
Азазель, разглядев проявленные эмоции Сатанаила, поскучнел. Он считал, что будет достаточно одного его имени, чтобы давний недруг забеспокоился, занервничал и начал совершать ошибки. Но что-то пошло не по плану.
— Азазель, друг мой, — в ещё большей улыбке расплылся Сатанаил явно собираясь обнять старого недруга.
— Давай без фамильярностей, — недовольно поморщился председатель комиссии, отступая на шаг назад и врезаясь в вампиршу, стоящую позади него.
Лёгкая заминка и неудовольствие леди из дома "Кровавой розы" стало усладой для глаз Сатанаила.
Когда порядок в рядах проверяющих был восстановлен, Верховный Ревизор Адских Учреждений просто сунул директору в руку постановление о проверке. Никакой пафос уже не мог спасти их. Первое впечатление получено, и оно не в их пользу.
— Какие у вас обширные права и полномочия! — казалось, без интереса проглядев предоставленную бумагу, Сатанаил поднял глаза на проверяющих. — Надеюсь, вы уже обосновались в местной гостинице, так как я не намерен препятствовать вам: проходите, смотрите, — широко повёл рукой в сторону классов. — А я не смею задерживать столь высокопоставленных чиновников и не собираюсь чинить вам препятствий.
Улыбка директора стала предвкушающей, а настроение Азазеля опустилось ещё на один пункт ниже. Они оба знали, что первый день — это осмотр классов, прослушивание преподавания учебного материала и ответы учеников. Вот если бы Сатанаил занервничал и, забыв про это, допустил хоть одну ошибку, можно было бы послать план проверки к чёртовой бабушке. А так им оставалось лишь наблюдать, как директор уходит от них, предоставляя школу для осмотра.
Вот только никто и представить не мог, какие события развернутся в ближайшие часы в стенах этого необычного учебного заведения.
Сатанаил Абаасович нервно вышагивал по кабинету, который сейчас больше напоминал штаб перед решающей битвой. Сегодня проверяющие если и придут к нему, то не ранее чем через два, а то и три часа. За это время следовало что-то придумать. Карты школы, испещрённые пометками красными чернилами, раскинулись по столу, словно поля сражений. На стенах висели графики и схемы, детально расписывающие протоколы инспекции, – безмолвные свидетели надвигающейся катастрофы. Директор, словно пытаясь остановить время, то и дело бросал взгляд на старинные часы с маятником, полученные в качестве взятки за одного нерадивого ученика от папаши ростовщика. Наконец не выдержав, рявкнул:
— Себард, Вита ко мне, живо! Да аккуратнее будь, чтобы вас не засекли!
— Слушаюсь, хозяин, — маленький бесёныш тут же пропал с глаз, чтобы материализоваться в коридоре перед классом мальчишки.
Прошло не больше трёх минут, показавшихся Сатанаилу Абаасовичу вечностью, когда сын наконец-то небрежно ввалился в кабинет. Его обычная нахальная улыбка испарилась, как только он оценил масштабы переполоха. Преображённый кабинет и нехарактерная для отца нервозность заставили его насторожиться и без шуточек присесть в кресло. Сатанаил Абаасович, обычно источающий уверенность и сарказм, сейчас выглядел почти… жалко. Вит никогда не видел отца таким и молча ждал, что тот скажет. Известие о проверке уже разлетелось по всей школе. Так в чём проблема? Не первая же, даже во время его учёбы уже бывали проверяющие. Чем же эта отличается от предыдущих, раз отец так нервничает?