Он медленно, с оскорбительной точностью, оглядел каждого из троицы друзей, а затем наклонился и что-то тихо, но отчётливо прошипел двум своим приспешникам, стоявшим по бокам. Те синхронно и мрачно кивнули, не сводя тяжёлых взглядов с Карла, Арзлета и Вита.
Карл, верный своей натуре, лишь презрительно фыркнул:
— Чего уставились, книжные черви? — бросил он с вызовом. — Буквы из головы выветрились? Можем повторить!
Этот выпад был ошибкой.
Арзлет инстинктивно сжался, пытаясь стать меньше и незаметнее. Он вцепился в рукав Карла, пытаясь утихомирить его.
— Карл, заткнись, — прошипел он почти беззвучно. — Пожалуйста, просто заткнись. Ты видел его взгляд? Он же нас в порошок сотрёт. В мелкодисперсный, алхимически чистый порошок. И сделает из него удобрение для мандрагоры.
Вит, вырванный из своих размышлений внезапным напряжением, тоже почувствовал холод, исходящий от группы зубрил. Он увидел ненависть в глазах их лидера и понял, что дешёвой бравадой Карла они не отделаются. Это была не просто обида. Это было объявление войны. Но даже эта явная угроза казалась ему чем-то второстепенным, мелкой бытовой стычкой на фоне той великой, пыльной тайны, что манила его из глубин школьной истории. Он молча встретил взгляд спиралерогого, и в его глазах не было ни страха, ни вызова. Лишь холодное, отстранённое любопытство.
Спиралерогий, казалось, счёл их молчание за слабость. Уголок его губ дёрнулся в зловещей усмешке. Он ещё раз окинул их презрительным взглядом, развернулся на каблуках и, чеканя шаг, повёл свою армию дальше по коридору. Их удаляющиеся спины были прямыми и полными обещания.
Месть явно была не за горами. Она уже стояла на пороге, извлекая из ножен оружие.
Осознать произошедшее Трио Бедствия не успело: стон Банши возвестил о начале контрольной по Алхимии. Мгновенно забыв обо всём, ребята поспешили на неё.
Лаборатория встретила их запахом озона и лёгкой ноткой отчаяния, что всегда витала в воздухе во время контрольных. Помещение гудело низким, многоголосым бульканьем десятков котлов, установленных на индивидуальные магические горелки. Под высоким сводчатым потолком медленно плавали шары-светильники, отбрасывая на каменные столы и полки с реагентами неверный, дрожащий свет. Учитель, старый голем по имени Гравий Глыбович, стоял у доски, его монолитная фигура была неподвижна, словно изваяние. Он не говорил, он вещал, роняя слова с размеренностью капель воды в пыточной камере.
— Задание… простое. Зелье Кратковременной Удачи. Формула… на доске. Ингредиенты… на ваших столах. Время… ограничено. Точность… абсолютная. Приступайте.
И адский класс приступил.
За дальним столом, в оазисе спокойствия и методичности, работала Винонна. Её движения были плавными и выверенными, словно танец. Она не спешила. Каждый жест был наполнен уверенностью. Лунные волосы собраны в тугой пучок, фиалковые глаза сосредоточенно следили за рецептом. Она отмеряла толчёный рог единорога с точностью аптекаря, добавляла каплю слёз химеры, и её зелье в котле уже начало обретать перламутровый, обнадёживающий оттенок. Она была воплощением идеального ученика, тихим укором для всех остальных.
Напротив, за столами Трио Бедствия, царил филиал преисподней в миниатюре. Их котлы подозрительно пыхтели и издавали звуки, напоминающие недовольное урчание болотного чудища. Арзлет, бледный как полотно, судорожно перебирал склянки дрожащими руками.
— Я всё перепутал! — шептал он, в панике вглядываясь в две почти идентичные горстки порошка. — Карл, посмотри! Где здесь толчёный рог единорога, а где тёртое копыто пегаса? Они же совершенно одинаковые! От них даже пахнет похоже — ванилью и небесной радостью!
— Расслабься, — беззаботно бросил Карл, яростно помешивая своё зелье. — Кидай любой! Удача — дама капризная, она любит смелых, а не тех, кто копыта от рогов отличить не может. Главное — делать всё уверенно!
— Смелых она, может, и любит, а вот Гравий Глыбович любит точность! — заныл Арзлет, но всё же с сомнением высыпал щепотку серого порошка в булькающую жижу. — Мне кажется, или оно стало более… коричневым?
Вит же, казалось, выпал из реальности. Он механически помешивал варево, но его взгляд оставался пуст. Он смотрел сквозь пузырящуюся массу, сквозь дно котла, и видел нечто иное. Пыльные полки библиотеки. Слишком белые, предательски новые страницы в "Хрониках Пламенеющей Академии". Перепуганную, лживую мордочку Себарда. Это он скрывал Шестой Круг, или нет? Какая тайна заставила кого-то так неуклюже и в то же время так нагло фальсифицировать историю? Эта мысль была куда важнее какого-то там зелья удачи.