Все были заняты своими делами и не заметили, как приоткрылась дверь, тут же возвращаясь на место. Зубрилы, применившие заклятие невидимости, проникли в лабораторию, собираясь свершить свою месть на контрольной у младших. Они устремились к стеллажам у стены, где никто не мог столкнуться с ними, но они сами всё видели и слышали. Свои действия они оговорили заранее и теперь только выжидали случая воплотить свою месть в жизнь. И их час настал, когда Гравий Глыбович, зафиксировав периферическим зрением нарушение протокола, медленно, как поворачивающаяся башня, развернулся к ученику в дальнем углу.
— Нарушение. Помешивание… против часовой стрелки. Это призыв мелких духов Хаоса. Недопустимо. Параметр… внимательность… равен нулю.
Пока монотонный голос голема отчитывал незадачливого демона, а друзья пялились на неудачника, зубрилы действовали. Их пассы давно были отточенными, быстрыми, отработанными на десятках скучных тренировках, никакого лишнего движения. Короткий, едва заметный жест пальцами. Простейшее заклинание левитации, освоенное ещё на первом курсе, и маленькие баночки с пыльцой лунного цветка на столах у троицы друзей тихонько взмыли в воздух, а на их место так же бесшумно опустились другие, идентичные по виду, но совершенно иные по содержанию. Подмена заняла не более секунды. Никто ничего не заметил.
— Так, финальный ингредиент! — бодро объявил Карл, хватая подменённую баночку. — Пыльца лунного цветка! Сейчас как засверкает!
Арзлет потянулся к банке, чтобы её понюхать, но его рука замерла в воздухе.
— Подожди… А почему она не светится? Лунная пыльца всегда немного мерцает. И пахнет…
Он принюхался. Его нос сморщился.
— Пахнет серой и грязными носками. Карл, тут что-то не так! Это точно не то!
— Опять ты за своё! — взорвался Карл, вырывая у него склянку. — Ты паникёр, Арзлет! Это алхимическая реакция с воздухом! Или просто партия такая! Рецепт гласит: "Добавить порошок", — и я его добавляю!
Вит, вырванный из глубин своих размышлений громким спором друзей, растерянно моргнул. Он смутно понимал, что они на грани какого-то важного шага, но его разум всё ещё был затуманен мыслями о тайнах и заговорах. Парень увидел банку в руках Карла, но не придал значения ни её запаху, ни отсутствию свечения и просто кивнул, желая, чтобы они поскорее закончили и оставили его в покое.
Этого молчаливого согласия Карлу хватило. С победоносным видом он откупорил банку и одним резким движением высыпал всё её содержимое в котёл.
— Смотрите и учитесь, дилетанты!
Реакция оказалась мгновенной. И совершенно не той, что ожидалась. Вместо благородного серебристого свечения, сулящего удачу, зелье в котле почернело, а затем окрасилось в ядовито-зелёный цвет. Оно зашипело, как тысяча змей, и яростно забурлило. Густой, удушливый дым хлынул через край, наполняя лабораторию омерзительной вонью. Это был сложный букет из тухлых яиц, серного источника и несбывшихся надежд неудачника.
А затем раздался хлопок.
Не оглушительный взрыв, а короткий, громкий, влажный ХЛОПОК. Словно лопнул гигантский прыщ. Зелье, превратившееся в липкую, тёплую жижу цвета болотной тины, взметнулось вверх и обрушилось вниз, щедро накрыв всех троих, склонившихся над котлом.
Контрольная была сорвана. Воцарилась ошеломлённая тишина, нарушаемая лишь бульканьем образцовых зелий и тихим кап-кап, с которым зелёная слизь стекала с волос, рожек и ушей парней на пол. Карл стоял с открытым ртом, не веря своим глазам. Арзлет выглядел так, будто только что узрел Апокалипсис вблизи. А Вит, с лица которого медленно сползал особенно крупный шмат слизи, наконец-то полностью вернулся в реальность.
И никто не заметил, как дверь вновь открылась сама собой, словно выпуская кого-то из лаборатории. Уже в коридоре зубрилы сняли заклинание невидимости и переглядывались с чувством выполненного долга. На их лицах было написано чистое, неразбавленное, концентрированное злорадное торжество. Месть была подана, пусть и не холодной, но липкой и вонючей.
***
Путь до кабинета директора был дорогой позора, вымощенной липкими зелёными следами и едким запахом поражения. Каждый шаг троицы сопровождался тихим чавканьем. Слизь, покрывающая их с головы до ног, имела консистенцию неудачного пудинга и аромат, способный заставить даже гаргулью прослезиться. Ученики, попадавшиеся им навстречу, шарахались в стороны, зажимая носы, а некоторые, особо впечатлительные, закатывали глаза и в полуобморочном состоянии медленно сползали по стене.