— Видишь те доспехи? — прошептал Вит, указывая на героический ржавый рыцарский латный костюм, что стоял у стены уже пару столетий. — Твоя цель. Нужно много шума. Очень много.
— Будет тебе шум, — также шёпотом ответил Карл, хищно облизнувшись. Его глаза снова загорелись азартом. Вина виной, а возможность устроить грандиозный кавардак перевешивала всё. — Устрою средневековый метал-концерт.
Они переглянулись. Это был их безмолвный сигнал. Карл глубоко вздохнул, напустил на себя вид крайне неуклюжего и задумчивого ученика, который совершенно случайно заблудился и шагнул из-за угла. Вит, прижавшись к стене, буквально стал тенью. Он зашептал слова простенького заклинания невидимости, и его контуры пошли рябью, а затем растворились в сумраке коридора.
Карл, насвистывая под нос марш неудачников, медленно приближался к доспехам. Он делал вид, что с огромным интересом разглядывает проеденный коррозией шлем. И вдруг… "случайно" пошатнулся, взмахнул руками в поисках опоры и со всей дури вцепился в металлическую перчатку. Дальнейшее напоминало лавину в магазине посуды. С оглушительным скрежетом, лязгом и грохотом вся конструкция, державшаяся на честном слове и паутине, рухнула на каменный пол. Шлем с гулким "Бум!" покатился по коридору. Нагрудник громыхнул, как разбитый колокол. Наручи и поножи рассы́пались веером, создавая невообразимую какофонию.
— Ой! — громко и неестественно испуганно вскрикнул Карл, изображая на лице вселенский ужас.
Бормотание призрака мгновенно прекратилось. Из-за поворота выплыл сэр Регисайд, прозрачный и недовольный. Увидев груду металлолома на своём безупречно чистом (в его понимании) полу и виновато хлопающего глазами Карла, он испустил страдальческий стон.
— О-о-о!.. Юноша, что вы наделали?! Этим доспехам триста лет! Это же музейный экспонат! Я только вчера сдул с него пыль!
Пока призрак-педант отчитывал "неуклюжего" Карла, невидимый Вит проскользнул мимо них и подкрался к заветной двери учительской. Сердце колотилось где-то в горле. Он осторожно приоткрыл дверь: внутри было тихо. В комнате витал знакомый аромат крепкого кофе и травяного чая из мандрагоры. На столе стояли два больших термоса, один для кофе, другой для чая, любовно приготовленные для преподавательского состава. Это был его шанс.
Скользнув внутрь, он неслышно прикрыл за собой дверь. Запах мела, старых свитков и лёгкий аромат духов Лауры Ламиевны окутал его. Он на мгновение замер, осматриваясь. Вот персональная кружка Лепрекона Золотовича, вся в позолоте. Вот каменный кубок Медузы Горгоны, от которого веяло холодом. Вит вытащил из кармана маленький пузырёк с переливающейся изумрудной жидкостью. Зелье "Мышиный писк", было сварено им по рецепту из запрещённой секции библиотеки. Витаиил быстро, но без единого плеска, добавил содержимое в оба термоса, тщательно размешав невидимым пальцем. Готово. Дело сделано.
И тут он услышал шаги за дверью.
Паника ледяной волной прокатилась по спине. Шаги были быстрыми, семенящими, слишком знакомыми. Себард! Вит метнулся под большой дубовый стол, застеленный тяжёлой бархатной скатертью, и замер, едва успев сжаться в комок. Дверь скрипнула, и в учительскую ввалился личный помощник директора. Он нервно оглядывался, что-то бормоча себе под нос.
— Так... где же... где же он мог его оставить... — шептал бес, заглядывая под бумаги на столе. — Список опаздывающих... Сатанаил Абаасович просил... Ох, попадёт мне, ой, попадёт...
Себард метался по комнате, его когтистые ноги стучали по полу в нескольких дюймах от лица парня. Вит не дышал. Он боялся, что даже биение сердца может выдать его присутствие. Помощник директора покрутился ещё с полминуты, заглянул в шкаф, раздражённо цокнул языком и, так ничего и не найдя, выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Вит выждал ещё несколько секунд, прислушиваясь к удаляющимся шагам, а затем выскользнул из-под стола, чувствуя, как по спине струится холодный пот.
Он вылетел из учительской и растворился в тени коридора как раз в тот момент, когда сэр Регисайд закончил свою нудную лекцию и заставил Карла собирать развалившиеся доспехи. Вит вернулся к другу в тот момент, когда тот с преувеличенно страдальческим видом пытался приладить наплечник к кирасе.