— Дорогие мои… Пи-пи-пи-пи! — пропищала она и испуганно смолкла.
Её лицо, искажённое отчаянной попыткой сохранить соблазнительность, было самым комичным зрелищем, которое Вит когда-либо видел. Она пищала, хлопала ресницами и выглядела как диснеевская принцесса, подавившаяся гелиевым шариком. Это стало последней каплей. Зал погрузился в полный, неконтролируемый хаос писка и визга. Учителя вскакивали, показывали друг на друга пальцами, пытались кричать, но производили лишь звуки, достойные ругающихся мышат.
Вит и Карл, забыв об осторожности, хохотали в голос, заглушаемые какофонией внизу. Это был триумф. Абсолютный, чистый, незамутнённый триумф.
Но сквозь пелену смеха Вит вдруг вспомнил Арзлета. Его обиженное лицо, злые слова. И радость на мгновение померкла, оставив горький привкус.
Сатанаил Абаасович был единственным островом спокойствия в этом океане абсурда. Он медленно отпил из своей фляги, поставил её на стол и обвёл взглядом бушующий зал. На его лице была маска ледяного гнева. Директор нарочито лениво поднял руку, требуя тишины, но его никто не слушал. Тогда он грохнул кулаком по обсидиановой столешнице так, что подпрыгнули канделябры. Звук был подобен удару молота судьбы.
— МОЛЧАТЬ! — проревел он, и его настоящий, неиспорченный голос пронёсся над писком и визгом, заставив всех замереть.
Он медленно поднялся. Его глаза горели адским огнём. Демон обводил взглядом каждого учителя, словно ища виновного. А потом его взгляд замер. Он поднял голову и посмотрел прямо на вентиляционную решётку, за которой затаились проказники. Вит замер. Ему показалось, что директор смотрит ему прямо в душу.
Сатанаил нахмурился ещё сильнее. Его брови сошлись на переносице, образуя грозную складку. Он собирался вынести приговор, объявить тотальную проверку и найти виновных. Но в самый последний момент, когда весь педагогический состав затаил дыхание в ожидании кары, уголок его рта едва заметно дрогнул и изогнулся вверх. Это не было улыбкой. Это было нечто бесконечно малое, мимолётное, тень одобрения, призрак веселья. Он увидел в этом хаосе не просто хулиганство, а… стиль. Искусство. Педсовет был сорван, но как элегантно!
— Педсовет отменяется, — ровным, ледяным тоном произнёс он. — В связи с… массовой ларингитной инфекцией. Все свободны. Лечитесь.
Он развернулся и вышел из зала, оставив за собой толпу пищащих и недоумевающих демонов. Вит и Карл смотрели ему вслед. Они добились своего. Но эта едва заметная, скрытая усмешка директора пугала и восхищала одновременно. Их поймали. Но, кажется, не собирались наказывать. И от этого становилось только тревожнее.
Заброшенная оранжерея была одним из немногих по-настоящему тихих мест в Школе №666. Местом, где хаос уступал место медленному, величавому увяданию. Сквозь выбитые стёкла пробивались тусклые лучи адского светила, рисуя на полу, усыпанному сухими листьями и осколками, дрожащие узоры. Воздух пах влажной землёй, ржавчиной и чем-то неуловимо сладким — запахом давно отцветших, хищных цветов. Именно сюда, в это царство забвения и забрёл Вит, оставив позади восторженного Карла, всё ещё упивающегося их триумфом.
Победа горчила.
Он опустился на каменный бортик высохшего фонтана, из пасти которого когда-то бил, вероятно, кипяток. В ушах всё ещё стоял писклявый хор преподавателей, а перед глазами — лицо Лауры Ламиевны, искажённое отчаянной попыткой выглядеть соблазнительно, издавая звуки напуганного хомяка. Это было гениально. Идеально. Но стоило закрыть глаза, как триумфальная картина сменялась другой: злое, обиженное лицо Арзлета и его слова, брошенные с непривычной яростью: "Обо мне кто-нибудь подумал?!". Эта фраза впилась в мозг, как заноза, отравляя всю радость.
— Ты бросил Карла одного с этой славой? — раздался тихий, мелодичный голос.
Вит вздрогнул и обернулся. В дверном проёме, словно сотканная из лунного света и теней, стояла Винонна. Она не подкрадывалась, просто её шаги были почти беззвучны. Подруга подошла и присела рядом, не нарушая его личного пространства, но создавая ощущение поддержки. Её фиалковые глаза смотрели с мягким участием и одновременно укором.
— Он может упиваться ею за троих, так что справится, — буркнул Вит, глядя на свои ботинки. —. Дело не в этом.
— А в чём тогда? Я видела, как ты ушёл. Ты выглядел так, будто проиграл, а не выиграл.