И ссору друзей, и напряжение между ними, и это страдание с нескрываемым удовольствием наблюдал спиралерогий бес. Глава “Общества Пыльных Фолиантов” стоял среди наблюдателей, прикрытый мороком, упиваясь мучениями своих врагов. Видел, как Карл откровенно бездельничает, как Вит погружён в свои мрачные думы, и как Арзлет находится на грани нервного срыва. Старшекласснику было мало вендетты в алхимической аудитории. Он жаждал увидеть своих врагов раздавленными и жалкими. Месть — это блюдо, которое подают холодным. Но иногда, думал он, его можно подать и в удушающей жаре экзаменационной аудитории, ведь именно здесь молокососы не ждали нападения.
Время для получения настоящего “урока” пришло. Главу “Общества Пыльных Фолиантов” переполняло злорадство. Унижение в библиотеке. Презрительные взгляды после подставы с зельем. И, самое главное, блестящая победа Вита сегодня на арене, которая в очередной раз втоптала его собственное самолюбие в грязь и опустила на второе место по времени нейтрализации группы големов. Хватит. Пришла пора нанести окончательный удар. Удар, который сотрёт самодовольные ухмылки с лиц загордившейся малышни и погрузит в ужас не только их, но и всех этих выскочек. Бес хотел сорвать экзамен для “недостойных” и показать, что такое истинный, неконтролируемый хаос.
Очень медленно, чтобы не привлекать к себе внимание, он опустил руку в глубокий карман своей мантии. Пальцы зубрилы нащупали что-то маленькое, тёплое и отвратительно-живое на ощупь. Старшеклассник сжал это и незаметно извлёк на свет крошечный, уродливый артефакт, похожий на засохший, больной орган или на окаменевшее сердце какого-то мерзкого существа. Это был Камень Паники. Он мерзко подрагивал, пульсируя едва заметной тёмной энергией, которая, казалось, поглощала свет вокруг. Спиралерогий бес знал, что это запрещённая и крайне опасная вещь, найденная им в самом укромном уголке закрытой секции библиотеки. Использование такого артефакта каралось не просто отработками, его могли исключить из школы без права на восстановление. Но жажда мести оказалась сильнее страха.
Он окинул взглядом аудиторию, полную сосредоточенных и измученных учеников. Сейчас они все узна́ют, что такое настоящий страх. Не учебный, не теоретический, а подлинный, иррациональный ужас, от которого нет спасения. Ему оставалось лишь прошептать слово активации.
Спиралерогий бес бросил последний, торжествующий взгляд на Карла, Вита и Арзлета. Его губы, тонкие и бледные, изогнулись в предвкушающей усмешке, обнажая ряд мелких, острых зубов. Каждый в этом зале был маленькой, но приятной нотой в его симфонии мести. Вит, погружённый в свою вину. Карл, малюющий глупые картинки. Арзлет, дрожащий от отчаяния. И ученики, в панике вспоминающие ответы. Все они были предсказуемы в своём примитивном хаосе. Сейчас он покажет им хаос истинный, первородный, жуткий и всепоглощающий. Бес склонил голову к пульсирующему в ладони камню, этому уродливому, сморщенному сердцу чужого ужаса, и прошептал всего одно слово, короткое и сухое, как треск ломающейся кости.
– Бойся.
Еле слышный шёпот, который едва ли можно было расслышать в скрипе перьев. Но он ударил по аудитории, как невидимый молот. От Камня Паники разошлась беззвучная незримая волна, прошедшая сквозь парты, пергаменты и тела, не встречая преград. Это не был обычный страх, имеющий причину и объект. Это была чистая, дистиллированная квинтэссенция ужаса, лишённая логики. Это был страх ради страха, иррациональная паника, впрыснутая прямо в спинной мозг.
Первым сломался тощий бесёнок у окна. Секунду назад он прилежно выводил классификацию лести, а в следующую — его глаза дико расширились. Он с воплем вскочил на парту, отчаянно отряхиваясь.
– Пауки! Спасите! Помогите! Они везде!
Бесёнок хватался за одежду, волосы, лицо, словно сбрасывая с себя что-то невидимое и мерзкое. Он кричал так пронзительно, что несколько чернильниц лопнуло. Никаких пауков, конечно, не было. Но для него они стали реальнее, чем всё вокруг.
Его крик стал детонатором. Тишина взорвалась, рассыпавшись на тысячу осколков паники. Сидевшая неподалёку юная гарпия, чьи крылья до этого были аккуратно сложены, вдруг издала панический клёкот и взмыла под потолок, совершенно забыв, что находится в помещении. Она принялась в ужасе биться о каменный свод, выбивая штукатурку, роняя перья и распространяя вокруг облака вековой пыли. Её собственный страх – боязнь замкнутого пространства – настиг девчонку внезапно и беспощадно.