– Это тебе за библиотеку, выскочка, – беззвучно прошептали губы старшеклассника. – Это вам всем за то, что посмели смеяться над нами. Как тебе такой “креативный хаос”? Нравится?
– Так вот в чём дело, – прошептал Вит самому себе. – Дешёвый трюк.
Для Арзлета же это был не трюк, а конец света, спроектированный лично для него. Свернувшись под партой, бесёнок зажимал уши, но крики проникали сквозь ладони. Каждый вопль был обвинением. Каждый топот ног – шагами к его персональному эшафоту. Он подвёл всех. Он трус. Провал на экзамене по практической части магии хаоса был унизительным, но это… это стало полным уничтожением. Тьма под партой казалась ему последним прибежищем перед неизбежным. Он зажмурился, желая раствориться в пыли и забвении. Но даже с закрытыми глазами видел пульсирующее, тошнотворное фиолетовое сияние, пробивающееся сквозь плотно сжатые веки и ресницы.
Этот свет. Этот уродливый, больной свет…
В его голове, переполненной вызубренными параграфами, что-то щёлкнуло. Как будто испуганный библиотекарь в его мозгу, спасаясь от пожара, случайно наткнулся на нужную полку. “Запретные Артефакты и способы борьбы с ними. Издание для паникёров”. Глава третья. “Мелкие артефакты для крупных неприятностей”. Иллюстрация на странице тридцать семь. Неровный, похожий на больное сердце артефакт, источающий фиолетовое свечение. Подпись под картинкой гласила: “Камень Паники”.
Внезапно страх Арзлета обрёл форму, имя и, главное, страницу в учебнике. А если у чего-то есть страница в учебнике, значит, это можно понять. А если это можно понять, значит, это можно победить. Волна адреналина, порождённая внезапным озарением, ударила по нему сильнее, чем страх. Он читал об этом артефакте! Он знал его слабость! Эта мысль ослепительной вспышкой выжгла страх и вытолкнула его из-под парты.
Арзлет выпрямился, пошатываясь. Пыльный, растрёпанный, с безумным блеском в глазах, он увидел Карла, который отчаянно отмахивался от иллюзорных поросят, и Вита, стоя́щего неподвижно, будто скала в бушующем море, и смотрящего прямо на спиралерогого беса. Вражда, обида, спор, разногласия – всё это ушло, превратилось в пыль. Какая разница, кто был прав, если они все сейчас превратятся в заикающихся идиотов?
– Вит! Карл! – голос парня прозвучал хрипло и надтреснуто, он бросился к друзьям, но споткнулся о чьё-то скорчившееся тело.
Карл, услышав его, подскочил, едва не взвизгнув.
– Арзлет! Они повсюду! Розовые и хрюкают! Они хотят перед судом зачитать мне мои права!
– Это не поросята, болван! – выкрикнул Арзлет, кое-как добираясь до друзей и хватая Вита за рукав мантии. Он чувствовал, как его самого трясёт, но это была уже не дрожь страха, а решимости. – Это Камень Паники!
Вит оторвал взгляд от спиралерогого и посмотрел на Арзлета. В его глазах не было насмешки. Только напряжённое ожидание. Он видел, что его друг не бредит.
– Что? – переспросил он, давая Арзлету собраться с мыслями.
– Я читал! В “Запретных артефактах”! – слова вылетали изо рта Арзлета пулемётной очередью. – Он питается страхом! Нашим страхом! Чем больше мы боимся, тем сильнее он становится! Он превращает аудиторию в гигантский шведский стол для себя!
Информация подоспела вовремя. Вит всё понял: искусственность, прямолинейность. А значит, должна быть и уязвимость. Это было так просто и так элегантно, что он едва не рассмеялся от восторга. Хаос, который можно победить только хаосом.
– У него есть слабость! – Арзлет почти сияя, его страх трансформировался в чистую энергию эрудиции, вторил мыслям Витаиила. – Он не выносит сфокусированных, противоречивых эмоций! Он построен на одном ингредиенте – на чистом ужасе! Если ударить по нему волной… чего-то противоположного… концентрированного веселья или отваги… или просто полного, беспросветного абсурда… он не выдержит! Он треснет!
Карл, услышав это, перестал отмахиваться от невидимых преследователей. Страх в его глазах начал медленно уступать место знакомому, безрассудному огню. Он посмотрел на Арзлета так, словно видел того впервые. Ни зануду, ни труса, а… спасителя.
– Абсурда? – переспросил он, и в его голосе прорезались нотки восторга.
На лице Вита медленно расплывалась самая опасная из его улыбок. Та, что обычно предвещала вызов к директору, убытки для школы и незабываемые впечатления для всех участников. Он посмотрел на дрожащего от возбуждения Арзлета, на оживающего Карла. Раскол исчез. Ссора испарилась, словно её и не было. В этот самый момент, посреди ада внутри Ада, трио Бедствия снова стало единым целым.
– Полного, беспросветного абсурда, говоришь? – повторил Вит, и его глаза зажглись пламенем гениальной и совершенно идиотской идеи. Он хлопнул Арзлета по плечу.