И тут же всё закончилось.
Волна иррационального страха исчезла так же внезапно, как и появилась. Летающие поросята растаяли в воздухе с последним издевательским хрюком. Все замерли, моргая, словно пробуждаясь от дурного сна. В аудитории воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Все взгляды были прикованы к центру класса. Там, над поверженным и опозоренным лидером “Общества Пыльных Фолиантов”, стояли трое: Вит, брезгливо оттирающий ладонь о штаны; Карл, ухмыляющийся во всю пасть; и Арзлет, который стоял прямо, расправив плечи, и впервые за долгое время не дрожал.
В этот самый момент в дверях, словно материализовавшись из тени, появился Сатанаил Абаасович, не выглядящий злым или удивлённым. Он медленно обвёл взглядом аудиторию, задержавшись на серой пыли на полу и на поверженном спиралерогом. Затем его взгляд остановился на троице. Он молчал целую вечность, и за эту вечность Арзлет успел снова похолодеть от страха. Но потом директор заговорил, и его негромкий голос был слышен в каждом углу:
– Похоже, экзамен по Теории Искушений перешёл в практическую фазу. И трое учеников — Витаиил, Карл и Арзлет — только что сдали его на “отлично”, предотвратив серьёзный инцидент.
Друзья переглянулись, их ссора была забыта, а раскол исчез. Их честь, растоптанная зелёным взрывом в алхимической лаборатории, была не просто восстановлена, а выкована заново в огне чужого страха и собственного безумия. Они снова были героями. И что самое важное, они снова были вместе.
Выпускной, тайны и звонок на каникулы
Главный холл Школы №666 гудел, как потревоженный улей гигантских адских шершней. Воздух, обычно пахнущий серой, пылью и лёгким отчаянием, сегодня был пропитан густым коктейлем из концентрированной надежды, липкого страха и горьковатого привкуса ожидания. Все ученики, от мала до велика, от мелких бесенят до высокомерных отпрысков древних родов, собрались перед исполинской доской объявлений. Она была вырезана из цельного куска обсидиана, отполированного до зеркального блеска, и занимала почти всю стену, отражая сотни искажённых, взволнованных лиц и морд.
Сегодня был День Расплаты.
Именно здесь, на этой чёрной, как грех, поверхности, проявлялись огненными рунами итоги учебного года. От этих рун зависело всё: право на беззаботные каникулы, угроза унизительной пересдачи или, в худшем случае, встреча с родителями, которая могла оказаться страшнее любой экзаменационной комиссии. В толпе перешёптывались, молились своим тёмным покровителям и нервно грызли, кто когти, а кто и кончики собственных хвостов.
– Да когда уже? – простонал кто-то справа. – У меня от напряжения сейчас рога отвалятся!
– Тише ты! – шикнул на него сосед. – Не спугни удачу! Я ей вчера жертву принёс, целого жареного грешника!
И тут обсидиан потемнел ещё сильнее, впитывая в себя весь тусклый свет холла. Толпа ахнула и замерла. В абсолютной тишине в самом верху доски вспыхнула первая огненная строчка: “СПИСКИ СДАВШИХ ЭКЗАМЕНЫ”. А затем, медленно, строка за строкой, из чёрной глади начали проступать руны, словно их выжигал невидимый палец самого Люцифера.
Карл не стал ждать, пока рассосётся толпа. Ожидание было не в его стиле. Он издал боевой клич, больше похожий на рёв раненого минотавра, и ринулся напролом, работая плечами и локтями, как поршнями парового молота.
– Дорогу! Дайте пройти чемпиону по выживанию! – рычал он, расталкивая более мелких и нерешительных учеников и обходя старшеклассников.
Демонёнок сумел просочиться прямо к доске и лихорадочно зашарил взглядом по огненным спискам. Он искал себя в самом низу, там, где обычно и обитали имена тех, кто проскакивал в следующий класс на чистом везении и наглости. И нашёл. Фамилия “Лядский” горела тусклым, почти извиняющимся оранжевым цветом в предпоследней строке. Рядом стояла издевательская пометка, выведенная с особым каллиграфическим ехидством: “Удовлетворительно (с натяжкой)”.
Он прошёл! Карл издал победный рёв, который заставил задрожать даже каменные плиты пола. Парень вскинул кулаки к потолку, совершенно не заботясь, что его оценка находилась на грани статистической погрешности. Всё равно это была чистая, неоспоримая победа над скукой, зубрёжкой и здравым смыслом.
– Я сделал это! Я пережил этот год! – заорал он, поворачиваясь к толпе. – Теперь пировать! Гулять! Жечь! Кто со мной?!
Арзлет, бледный, как призрак, только что увидевший Звезду развоплощения, в отличие от своего названого брата, подошёл к доске неторопливо. Он буквально просочился сквозь толпу, стараясь быть незаметным, и замер в нескольких шагах от обсидиановой плиты, боясь поднять глаза. Вит и уже успокоившийся Карл встали по бокам, положив другу руки на плечи в знак молчаливой поддержки. Этот жест придал ему сил.