– А там другие правила, – добавил он глуше, но каждое его слово звенело в наступившей тишине. – И поверьте, за списывание там наказывают не пересдачей. Приговором может стать вечное проклятие, или ипотека в Пятом круге. Но хуже всего, если расплатой будет работа в Небесной канцелярии.
Теперь зал молчал, внимая каждому слову. Шутки кончились. Сатанаил говорил о реальной жизни, которая ждала их всех, старшеклассников раньше, а тех, кто младше — чуть позже. Но все они рано или поздно покинут ставшие им родные стены школы и останутся один на один с больши́м и страшным миром. Директор смотрел на этих юных, наглых, полных энергии демонов, монстров и нечисть, и в его глазах мелькало нечто неожиданно тёплое. Он видел не просто учеников. Сейчас демон лицезрел их судьбы.
– Смотря на вас, я вижу… потенциал. Хаос. Талант. Вы — будущее Ада. Его надежда и головная боль. Вы те, кто будет заключать новые контракты, совращать праведников, изобретать новые муки, воевать с ангелами и двигать наш мир вперёд. Или назад. Это уж как получится.
Сатанаил Абаасович чуть улыбнулся уголком рта.
– Поэтому у меня к вам только одна просьба.
Он выдержал идеальную паузу, концентрируя всё внимание зала на себе и своих словах.
– Постарайтесь его не слишком быстро развалить.
Зал взорвался хохотом и аплодисментами. Напряжение спало. Директор поднял руку, призывая к тишине.
– А теперь… то, чего вы все ждали. Слово, слаще которого нет ничего ни в Аду, ни в Раю, ни на Земле.
Он сделал глубокий вдох, расправил плечи и на весь зал, громогласно и с нескрываемым удовольствием, провозгласил:
– КАНИКУЛЫ!
Рёв восторга, смешанный с аплодисментами и свистом, обрушился на Сатанаила, но он и бровью не повёл, принимая овации как должное. Казалось, воздух в зале загустел от всеобщего облегчения, от предвкушения свободы, от той пьянящей радости, что бывает лишь в последнюю секунду перед долгожданным освобождением. Директор поднял руку, и гул послушно стих, сменившись выжидательным молчанием. Демон выдержал паузу достойную величайшего трагика и позволил своему голосу снова наполнить пространство.
– А теперь, дабы скрепить этот знаменательный момент печатью вечности и официально запустить обратный отсчёт до следующего первого сентября… – он сделал ещё одну паузу, наслаждаясь ею, – прозвучит последний звонок этого учебного года!
В звенящей, наэлектризованной тишине, пока невидимый техник где-то за сценой тянулся к рубильнику торжественной мелодии, три пары глаз встретились. Взгляд Карла был полон нетерпеливого, хищного предвкушения. Арзлет же, ещё недавно задыхающийся от паники, теперь светился азартом и решимостью. Он коротко, но твёрдо кивнул. Это был больше не тот бес, что прятался под партой, этот весёлый и уверенный в себе демонёнок стал полноправным соучастником проказ и шалостей.
Вит усмехнулся. Ну что же, сегодня школа увидит не просто розыгрыш. Трио Бедствия подготовило свой финальный аккорд. Идеальное завершение года, полного провалов и триумфов. Подарок всем измученным зубрёжкой и экзаменами душам.
Витаиил поднял руку, изящно и почти незаметно щёлкнув пальцами.
Вместо ожидаемого перезвона колокольчиков или торжественных звуков органа Преисподней, актовый зал буквально взорвался. Из всех магических динамиков, из каждой вентиляционной решётки, из самих стен ударил оглушительный, яростный звук. Тяжёлые гитарные риффы[1], грохочущие барабаны, имитирующие топот легиона демонов, и хриплый, надрывный вокал, ревущий о прелестях анархии и бессмысленности домашних заданий. Это была классика – запрещённая группа “Вестники Апокалипсиса” с их бессмертным хитом “Наш котёл в огне”.
На секунду, лишь на одну бесконечно долгую секунду, в зале воцарилась абсолютная тишина, если не считать сотрясающего стены рока. Ученики замерли, как статуи, застигнутые врасплох. Лица выражали всю гамму эмоций: от недоумения до священного ужаса. Преподаватели окаменели. Леди Горгона инстинктивно прижала змей к голове, словно боясь, что они начнут подпевать.
А потом какой-то безымянный чертёнок из задних рядов издал восторженный визг.
И плотину прорвало.
Зал взорвался рёвом, который заглушил даже гитарное соло. Торжественная церемония превратилась в стихийный рок-фестиваль. Кто-то опрокинул стул, кто-то вскочил на свой и начал трясти головой в такт музыке. В центре зала образовался стихийный слэм[2]. Молодые вампиры, оборотни и бесы врезались друг в друга с первобытной радостью, высвобождая всю накопившуюся за год энергию.
– Вот это я понимаю, звонок! – заорал Карл, с разбегу ныряя в толпу. Его тут же подхватили десятки рук и понесли над головами, как героя.