Арзлет, забыв обо всём, хохотал, хлопая по плечу совершенно незнакомого ему циклопа. Страх учёбы наконец-то отпустил его. Демонёнок находился в центре бури, которую помог создать и сейчас чувствовал себя всемогущим.
Вит стоял чуть в стороне, опираясь о стену и прикрывая Винонну от бурлящей радости учеников. С улыбкой дирижёра он наблюдал за своим творением. Это было чистое, незамутнённое, управляемое безумие. Высшая форма искусства.
– Неслыханно! Возмутительно! – пищала Нереида Адольфовна, пытаясь перекричать музыку, но её тоненький голосок тонул в общем гвалте. Лепрекон Золотович уже достал счёты, судорожно подсчитывая возможный ущерб. Азр, старый друг директора, стоял рядом с Лаурой Ламиевной, и оба смотрели на сцену. На лице завуча шок от происходящего сменялся на плохо скрываемое восхищение.
Сам же директор стоял за кафедрой не шелохнувшись. На его лице застыла маска ледяного гнева: брови грозно сдвинуты, а губы сжаты в тонкую линию. Он медленно качал головой, словно не веря в происходящее и мысленно перебирая самые страшные кары для виновников. Любой, кто не знал его хорошо, поклялся бы, что сейчас прольётся сера и огонь.
Однако тот, кто умел смотреть, видел иное: в глубине глаз демона, в самом сердце адского пламени, плясали озорные смешинки и едва заметно дёргался уголок его рта, подавляя улыбку. Сатанаил Абаасович смотрел на хаос, на этот апофеоз неповиновения, и понимал – это победа. Произошедшее стало не просто срывом мероприятия. Это была блестящая демонстрация его педагогической доктрины. Ученики не просто нарушили правила, они создали новые.
– Витаиил, – беззвучно прошептали его губы, – только ты мог устроить такое… настолько изящно.
Конечно, он знал. И одобрял. Этот стиль, эта дерзость, эта способность превратить скучную формальность в незабываемое событие – именно это он и пытался воспитать в них, потому что такие качества требовались Аду.
Взгляд Сатанаила скользнул по залу и нашёл фигуру сына, который в это время смотрел на Винонну. Лунная ведьма вроде бы недовольно качала головой, но на её губах играла счастливая улыбка. Директор позволил себе на долю секунды выдохнуть. Год закончился правильно. Его школа снова была лучшей. Его сын опять превзошёл сам себя. И теперь ему тоже можно было со спокойной душой уйти в отпуск и готовиться к новым проблемам в следующем учебном году.
На пике этого рукотворного безумия, когда гитарный рифф достиг своего апогея, а хор из сотен демонических глоток слился в едином экстатическом[3] вопле, Вит почувствовал странную пустоту в душе. Веселье, которое он с таким изяществом срежиссировал, было похоже на фейерверк: ослепительно яркий, оглушительно громкий и… совершенно не греющий. Оно было для всех этих измученных экзаменами бесов, оборотней, вампиров и гаргулий, которым требовался клапан для сброса пара. Для него же этот розыгрыш был не целью, а лишь финальным мазком на холсте уходящего года. Эффектной точкой.
Но не финалом истории.
– Вит, ты гений! – проревел ему в ухо Карл, проносясь мимо. Его подхватила волна разгорячённых тел и понесла к сцене, где уже пытались устроить крауд-сёрфинг[4] для окаменевшей от ужаса Медузы. – Они качают Горгону! Иди сюда!
Арзлет стоял на стуле и дирижировал воображаемым оркестром, размахивая руками с таким остервенением, будто от этого зависела судьба всего Мироздания. Он поймал взгляд Вита и победно ему подмигнул. В глазах парня больше не осталось ни тени былой робости. Там плясал азарт, чистый и незамутнённый.
– Я сейчас, – с лёгкой улыбкой ответил Вит, но понимая, что его никто не услышит, просто кивнул друзьям и, воспользовавшись моментом, когда очередная волна слэма откатилась в другую сторону, скользнул в спасительную тень коридора. Ему жизненно важно требовалось отойти. Не из-за того, что он устал от шума, а потому что внутри него зрел другой, куда более тихий, но настойчивый зов.
Витаиил двигался вдоль стены, как тень просачиваясь сквозь гобелены с изображением великих адских побоищ и ныряя в боковые проходы. Рёв музыки и толпы постепенно стихал, сменяясь гулким эхом его собственных шагов. Вот он, тот самый коридор, ведущий в восточное крыло. Здесь всё так же было прохладно, пахло вековой пылью и озоном от недавних магических экспериментов. Тишина. Почти идеальная. Он остановился прислушиваясь. Издалека ещё доносились отголоски “Вестников Апокалипсиса”, но в этом месте они казались лишь призрачным воспоминанием о чужом празднике. Его тайна и торжество находились здесь. И решение этой загадки только начиналось.
Вит запустил руку в карман своей школьной мантии. Пальцы нащупали два холодных, зазубренных кусочка металла. Он вынул их под свет тусклой магической лампы, горевшей под потолком. Два обломка одной шестерёнки. Один он нашёл сам, другой ему дала Винонна. Они были сделаны из странного, матово-чёрного сплава, который, казалось, поглощал свет, а не отражал его. На ощупь металл был холодным, но не как обычное железо, а как лёд из самой глубокой расщелины девятого круга. Медленно, с ювелирной точностью, парень поднёс их друг к другу.