— Для нашей души музыка — как бальзам. Она оживляет образы прошлого, даёт шанс настоящему, надежду будущему. Пока звучит дутар, мы знаем, куда идти. Но когда голос чужих желаний заставляет его замолчать, мы теряем путь.
Мальчик смущённо отворачивается, но я тянусь к нему, касаясь руки. Он поворачивается ко мне, делает три шага и вдруг целует в щёку — быстро и неловко. Сердце радостно колотится, руки дрожат. Это был первый поцелуй в моей жизни — от самого красивого рыжего мальчишки на свете.
— Ищи меня, — шепчет синеглазый рыжик, и голос его звенит, как шёлк на ветру. — Ищи меня, чтобы зазвучать вместе.
Я тянусь к нему, но он растворяется в солнечном свете. Громкий крик Галины вырывает меня из сна:
— Подъём!
Дыхание сбивается, в груди ноет что-то тёплое и тоскливое. Сон был старым, знакомым, но в этот раз — пугающе живым. Я рывком встаю, ещё не до конца оторвавшись от сна, еле шевелю губами::
— Кто ты? Почему всё время приходишь ко мне?
Но ответа нет. Только гулкие удары сердца и ощущение, будто я только что упустила нечто важное.
Глава 5. Суровые будни
Первая неделя вдали от дома оказалась сущим адом. Всё тело ныло после ночных смен, голова гудела от бессонницы и шума в клубе. Иногда приходилось отбиваться от клиентов, которые распускали руки, чтобы полапать. Настроение катилось под откос.
Как-то вечером, когда я совсем отчаялась, купила карту для международных звонков, нашла поблизости телефонную будку и, проклиная свою слабость, набрала номер Генки.
— Мне так плохо, Гешик, — всхлипнула я, услышав его грудной голос с хрипотцой. Представила, как он сидит в офисе и перебирает бумаги — договоры, контракты, всё то, что передаст на подпись шефу, отцу Эльвиры, с которой она начал встречаться еще до моего отъезда сюда. В ушах зазвенело от обиды — они вместе, а я здесь, в чужой стране, одна.
— Малыш, ты плачешь? — голос Генки стал чуть мягче, но я уже знала этот тон — автоматический отклик на раздражение. — Нуууу.. Чёрт, я сейчас занят. Заеду к тебе… ну, не сегодня, может, в субботу после обеда? Или в воскресенье. У меня тут …договор к переговорам готовить надо. Всё, пока!
— Нет, подожди! — я сглотнула комок в горле. — Ты даже не спросил, как у меня дела. Ты хоть помнишь, что я уехала неделю назад? Мне всего-то нужно было твоё тёплое слово! Да катись ты к чёрту со своей пивной королевой и её троном!
Я сбросила звонок и сжала телефон так, что побелели костяшки. Два года я была локомотивом в наших отношениях, а он… он, оказывается, подбивал клинья к дочери своего шефа. И какое-то время разрывался между мной и Эльвирой, чтобы тешить своё самолюбие. Но сегодня мне стало так одиноко, что я нарушила то, что уже почти неделю стояло в списке моих «никогда больше!». Вот дура!
Улица перед домом тонула в утренней серости, когда я заметила белый фургон. Марио нервно оглядывался, но, завидев меня, расплылся в улыбке. Хоть один человек в этом городе рад мне.
— Люсиль! — Галка, уже устроившись в фургоне, подозрительно посмотрела на мои красные глаза. — Скучаешь по дому?
Я кивнула и чуть не разревелась, и Галка погладила меня по плечу.
— Прорвёмся! — сказала она с уверенностью. — Ещё чуть-чуть, и привыкнем. А если нет — билет на родину никто не отменял.
Я молча кивнула, хотя знала — вернуться я не смогу. Пока не смогу. Дома меня не ждут, чтобы обнять, а чтобы я привезла с собой побольше денег.
Когда мы прибыли в клуб, меня сразу забронировали на консумацию с каким-то клиентом. Им оказался Дарио — танцор с волнистыми волосами и величественной походкой.
— Тебе повезло, — шепнула Гленда, помогая сменить кроссовки на балетки. — Он не лапает. Приходит просто потанцевать.
Хоть одна хорошая сторона этого дня!
Дарио галантно подхватил мою руку и повёл на танцплощадку. Первые шаги давались тяжело — я постоянно наступала ему на ноги, извиняясь. Он только усмехался, поправляя съезжающие очки:
— O! Bellissimo!
Когда заиграла полька, я вспомнила уроки танцев в школьном кружке и поймала ритм. Дарио восхищённо улыбнулся, когда я наконец начала уверенно выписывать шаги. Мы прервались только на короткий медляк, когда я буквально залпом выпила целый фужер игристого. Поэтому в следующем танце оно уже пузырилось в голове, делая мои движения смелыми. Вскоре мы уже танцевали так слаженно, будто вот-вот выступим в финале какого-нибудь гран при или международного конкурса.