Даже глупцу будет понятно, что дело здесь не чисто. Иначе, зачем главе драконьего рода связывать себя узами брака с пусть самой искренней и заботливой девушкой, которых я когда-либо встречал, но не имеющей за собой ни выдающейся родословной, ни внушительного состояния.
— В любом случае, я тебя предупредил, — припечатал я, — Если хоть раз я увижу тебя рядом с Каролиной Лотта, ты будешь завидовать своим погибшим братьям.
На этот раз Матиас поднял голову и я успел заметить в его глазах промелькнувшую ярость. Он быстро спрятал ее под маской покорности, но в словах, которые он произнес, я услышал отголоски его обиды и ненависти.
— Не беспокойтесь, ваше величество, вы никогда не увидите нас с Каролиной, — уголок его рта дрогнул, расплываясь в зловещей ухмылке.
Я не сразу понял, насколько мрачно и двусмысленно звучит сказанная им фраза.
Глава 9
— Что с тобой, папа? — бестолково повторила я, сжимая его руку, — Не стой на пороге, на улице зима, ты простудишься! Пошли домой.
Отец молча посмотрел на меня, и на секунду мне показалось, что он меня не узнаёт — такая длинная пауза повисла перед его ответом. Потом он тяжело вздохнул и кивнул.
— Пошли, дочка. Вот, волновался за тебя, хотел узнать, что и как…
— Для этого необязательно было выходить из дома, — мягко пожурила я его. Сзади послышалась какая-то возня; оборачиваться я не стала, но краем глаза заметила, что Антэро вышел из кареты и о чём-то беседует с Матиасом. Кажется, этот разговор не доставляет удовольствия ни ему, ни моему жениху.
Уверенно взяв отца за руку, я бережно, словно маленького ребёнка, провела его в дом, усадила на старенький диван в гостиной. Сняла со спинки чуть побитый молью, но всё ещё добротный вязаный жилет, и положила ему на плечи.
— Отдыхай, папа, — преувеличенно жизнерадостно сказала я, — Сейчас сделаю тебе твоего любимого липового чаю!
Отец рассеянно кивнул, но, судя по его отсутствующему взгляду, мыслями он был где-то далеко. Я направилась в свою комнату, чтобы наконец-то скинуть опостылевшее подвенечное платье, как вдруг мне в спину прилетел вопрос, заданный тихим отцовским голосом:
— Что случилось во дворце, энкели?
Я застыла на пороге, как вкопанная. Энкели — ангелочек мой — так нас с сестрой называла наша мама, а вот отец не любил всех этих, как он выражался, «телячьих нежностей», и услышать от него подобное было сродни грому среди зимы.
Сглотнула, глубоко вздохнула, беря себя в руки, и преувеличенно бодро ответила, с улыбкой повернувшись к нему:
— Всё в порядке! Небольшие неурядицы, но мы их уладим.
Отец пристально смотрел на меня, и моя улыбка дрогнула. Очень хотелось броситься к нему, обнять и излить душу, но, в то же время, не хотелось лишний раз тревожить. Не в его состоянии…
После того, как мама покинула нас, отец очень сильно сдал. Он замкнулся, стал молчаливым, а потом и вовсе начал стремительно худеть. Он стал частенько отказываться от еды, а под глазами у него появились тёмные мешки, волосы побелели совсем, и сейчас уже ничто не напоминало того пышущего жизнью и здоровьем весельчака, каким Ирума Лотта, мой отец, был когда-то.
Я отчаянно гнала от себя назойливый голосок разума, нашёптывающий, что уж очень эти симптомы смахивают на те, что были у мамы незадолго до её ухода.
— Матиас рассказал мне всё, — голос отца был скрипучим и похожим на потрескивание сосновых поленьев в печке, — О том, как новый император вышвырнул вас из дворца, не дав своего благословения.
На меня навалилась безнадега.
Отец был так рад предстоящей свадьбе… говорить как есть значило еще больше выбивать у него из-под ног землю.
— Все очень сложно, — дрогнувшим голосом ответила я, так и не решившись сказать ему всю правду.
— То есть, вы получили его благословение? — по-своему растолковал мой ответ отец и на его лице появилась такая яркая надежда, что у меня сердце защемило от боли.
— Не совсем, но…
— Тогда, все остальное уже не важно, — вздохнул он, враз сгорбившись и опустив голову.
— Не переживай так, пап, — кинулась к нему я, чтобы присесть рядом и приобнять за плечи, — Мы с Матиасом что-нибудь обязательно придумаем. Матиас сказал, что у него есть план.
Отец положил свою теплую жилистую руку поверх моей и тихонечко сжал ее.
— Спасибо, что пытаешься подбодрить меня. Но вряд ли это возможно, если император против.
— Но это правда…
Я хотела рассказать, как своими глазами видела, что Матиас разговаривал наедине с советником и тот даже выглядел как минимум заинтересованным в предложении моего жениха. Но, вспомнив об этом разговоре, я тут же вспомнила о самом главном. О том, о чем хотела расспросить его всю дорогу до дома.