Словно я сама уже потеряла всякую надежду. Нет! Нельзя позволять себе раскисать! Надо взять себя в руки.
Папа сокрушённо покачал головой.
— Я всегда был реалистом, энкели, и никогда не боялся смотреть правде в глаза. Всё складывалось один к одному, и отнюдь не в нашу пользу. Когда я понял, что без сторонней помощи наша семья пойдёт по миру, ко мне пришёл Матиас…
Я невольно затаила дыхание, чувствуя, что сейчас услышу что-то важное.
— Он предложил купить наши виноградники. И назвал достойную — очень достойную — цену. Хотя любой сказал бы ему, что он рискует сильно переплатить и остаться ни с чем, ведь виноградники к тому моменту превратились в убыточную обузу. Но он был готов к любым рискам, и я увидел в этом шанс не только для всей нашей семьи, но и лично для тебя.
— И что ты сделал? — дрогнувшим голосом спросила я. Голова закружилась, потому что я уже предчувствовала, каким будет ответ.
— Я сказал ему, что он получит моё согласие только в том случае, если возьмёт тебя в жёны. Шутка ли, у нас появился такой шанс породниться с древним драконьим родом! Тем более, готовым решить все наши проблемы…
При слове “породниться” у меня невольно вырвался горький смешок. Уже почти породнились с одним, и что из этого вышло?
Но эту мысль тут же перебила другая, более насущная.
— Погоди, погоди, — слабым голосом прервала я отца, почувствовав, что голова кружится всё сильнее. В глазах потемнело. Я просто не могла поверить в реальность того, что говорил мне папа. Нет, я отказывалась в это верить! — ты хочешь сказать, что Матиас меня никогда не любил?!
Отец вновь тяжело вздохнул. Его глаза на мгновение метнулись в сторону, и я почувствовала, как сердце у меня оборвалось.
С другой стороны, теперь мне многое стало понятно. Например, почему Матиас был так холоден со мной. Да потому что я — всего лишь приложение к виноградникам!
— Как ты мог, папа… — покачала головой я, чувствуя, как сердце разлетелось на тысячи осколков.
Чем я заслужила такое обращение, раз даже близкие предали меня?
— Энкели… — потупил взгляд отец, — …пойми, я делаю это только для твоего блага. Для твоего и твоей сестры.
— То есть, ты серьезно считаешь, что выдать меня за первого встречного — это и есть благо? — глаза защипало от слез.
— Да, — твердо отозвался отец, — Потому что у нас больше нет никаких вариантов. Когда я… умру, вы останетесь одни. Из наследства у вас будут одни только убыточные виноградники. Даже если вы продадите все это… — он окинул дом тяжелым взглядом, — …вам вряд ли хватит денег даже на год. А я не хочу уходить, зная что мои девочки останутся жить в нищете.
Грудь пронзила мучительная боль. С одной стороны, я понимала его чувства — пусть таким диким образом, но он хочет позаботиться о нашей с Аурелией дальнейшей жизни. Но с другой, отдавать меня чужому незнакомому мужчине как какую-то вещь… нет, это чересчур.
— И все равно, — замотала я головой, — Это слишком. Ты должен был для начала поговорить со мной. Уверена, мы обязательно что-нибудь придумали бы.
— Что, энкели? — поднял на меня уставшие глаза отец.
— Не знаю… — под его испытующим взглядом, вся моя уверенность просто растворилась, — В конце концов, сейчас у нас хватает денег. А потом виноградники снова расцветут, вот увидишь. Новый урожай был уже лучше прошлого. Уверена, что еще годик и мы снова сможем делать вино не хуже того, что раньше.
Отец перевёл взгляд в окно. В летнее время с его места были отлично видны длинные ряды вьющихся лоз. Но сейчас там были лишь темные пятна лапника, который защищал лозы от снега.
— А если нет? — спросил он, — Если одного года не хватит? Ты думала, что будет тогда? А даже если случится чудо и новый урожай действительно будет хотя бы вполовину таким хорошим как раньше, то где гарантия, что наше вино снова будут покупать так же хорошо как и раньше? Где гарантия, что виноградники не загнутся снова? Что вы будете делать в таком случае?
С одной стороны, его доводы были действительно логичными, но вот сердце отказывалось их принять. Как это вообще возможно — выйти замуж без любви, только чтобы обеспечить себе будущее?
Кончено, я не раз слышала такие истории, но всегда была убеждена в том, что со мной такого не случится. От одной только мысли о браке по расчету, я почувствовала отвращение.
— Энкели, если бы у нас был другой выход, я обязательно им воспользовался, — в голосе отца появились оправдывающиеся нотки, — Для меня ваше с Аурелией счастье превыше всего.