«Ни за что…»
– Почему? – повторила я, едва шевеля губами, но меня заглушил Матиас. Грубо оттерев меня плечом, он выскочил вперёд, как игрушка на пружине, и громогласно возмутился:
– Прошу прощения, герр император, но я не понимаю, чем я заслужил такую немилость!
Ледяные, как синие искры, глаза Антэро обратились к нему. Винтер ничего не сказал, лишь слегка поднял бровь, и Матиас поперхнулся и моментально замолчал, издав сдавленный писк.
Все собравшиеся смотрели на нас. В зале повисла такая тишина, что в ушах зазвенело.
– Вы, верно, вообразили, – произнёс Антэро, чеканя каждое слово, словно высекая его в камне, – будто бы я обязан отчитываться перед вами в своих решениях. Я правильно вас понял?
Он говорил негромко, но его голос гудел, как кузнечный молот, наполняя собой всё пространство. Я поёжилась, внезапно осознав, что боюсь нынешнего Антэро, который за те два года, что мы не виделись, стал куда более мрачным и суровым, чем прежде.
С каждым словом Винтера Матиас словно съёживался всё больше и больше. Когда прозвучал хлёсткий, как пощёчина, вопрос Антэро, он вздрогнул всем телом и униженно пролепетал, окунув голову в плечи:
– Что вы, ваше величество… я не имел в виду ничего такого… я просто удивлен… ни в коем случае я не оспариваю вашего решения… простите мне мою дерзость…
Я пораженно смотрела на него, ошарашенная таким стремительным преображением моего жениха.
Матиасу оставалось только рухнуть на колени и поползти на них к Антэро. И я всерьез забеспокоилась, что сейчас так и произойдет.
Но в этот момент, к нам подошел худой пожилой мужчина с седыми волосами и надменным взглядом, который до этого терпеливо стоял возле трона Антэро.
– Господа, как советник императора, прошу вас удалиться. Продолжать этот разговор просто бессмысленно. Пожалуйста, не задерживайте его Величество, чтобы он смог встретиться со своей суженой.
Матиас потерянно кивнул и крепко вцепился в мое запястье, а меня будто разрядом прошибло.
Суженая?!
Как только я услышала это слово, то сразу же ощутила в глубине себя сильное чувство острой обиды и непонимания. Если у Антэро появилась суженая, то почему он не даст разрешения на брак с Матиасом? Разве между нами не все кончено? Или же он таким образом хочет мне отомстить за что-то?
Но, если так, тогда я не понимаю за что… разве я в чем-то перед ним виновата?
Это не он стоял под дождем у входа в замок, не он потом лежал две недели с простудой, при этом не переставая писать письма, которые так и оставались без ответа. Так почему он себя ведет подобным образом?
Матиас настойчиво дернул меня за руку, уводя из тронного зала и мне не осталось ничего другого, как поторопиться за ним.
Уже у самого выхода я почувствовала как как спину между лопаток буравил чей-то обжигающий взгляд. Обернувшись, в щель между закрывающимися дверьми, я успела заметить пристально смотрящего нам вслед Антэро.
Встретившись со мной глазами, он чуть наклонил голову вбок и усмехнулся уголком рта.
***
– Да что с ним не так! – кипел Матиас, когда мы шли по длинной анфиладе дворца, – Что могло не понравиться этому… императору!
Было заметно, что Матиас с трудом сдерживался, чтобы не обложить Антэро грубыми словами.
И я его прекрасно понимала. Меня и саму колотило от исступления. Не так я представляла себе нашу свабедную церемонию. Не говоря уже о том, что в страшном сне не могла вообразить, что она окажется сорвана мои бывшим, которого я вычеркнула из своей жизни.
Причем, сорвана без какой-либо причины. На сколько я знаю, Малахитовый род, новым главой которого стал матиас никогда не был замечен в каких-то грязных делах и всегда был лоялен императорской семье.
Так почему?
– Может, просто сегодня не тот день? – тихо отозвалась я, в попытке то ли успокоить Матиаса, то ли саму себя.
– А может, нам отказали из-за тебя? – процедил он, отчего я вздрогнула как от удара.
– Невозмож… – я хотела было сказать, что это невозможно, что Антэро не настолько мелочный, чтобы отказывать только потому что мы с ним когда-то встречались, но осеклась.
Если так подумать, то до определенного момента я была уверена, что он не сможет бросить меня прямо в день свадебной церемонии. А. значит, я его не так уж хорошо знаю.