— Хронические заболевания? — мельком оглядываю крепкую фигуру.
— Нет таких.
— Семья?
— Холост. — Пожарник оскаливается, недвусмысленно подмигивая, но натыкается на ледяную броню и тушуется. — Простите.
— Почему в первой волне не прошли?
— У меня была операция на колено.
— Понятно. Со зрением как?
— Да, неплохо, вроде...
— Принят! — Жестом подзываю одного из пятёрки солдат для сопровождения, закреплённых за мной. — В мотострелковый. Следующий!
Лекс уходит, уступая место хрупкой девушке не старше двадцати. Маленькая, ниже меня, дунешь и рассыплется. Даже разговаривать не о чем.
— Теплица устраивает?
— Да.
— Твоё имя?
— Люси Сондерс.
— Записала.
Девушка сияет и упархивает в толпу. Следом подходит другая. Высокая, статная, с чёрной копной волос, заплетённых в косу. Можно попробовать…
— Имя?
— Селена Кларк.
— Место работы?
— Модель, — брюнетка язвительно суживает глаза. — Имеет значение?
— Имеет, — строго отрезаю я. — Хронические заболевания?
— Здорова как бык!
— Зачем тебе армия? — складываю руки в замок и умещаю на них подбородок, разглядывая девушку. — Еды не хватает?
— Хватает. Дело не в еде, а в стране! Не собираюсь отсиживаться, пока какой-то псих истребляет людей.
— Похвально, — уважительно киваю. — В армию-то зачем? Есть другие, мирные способы помочь Триаполю. Мы нуждаемся в фермерах, медсёстрах, кухонных работниках...
— А в армии не нуждаетесь? — Селена злится, перебивая. — Может, я чего-то не понимаю, и Серая линия теперь сдвинулась в нашу пользу?
— Не сдвинулась, но я хочу, чтобы ты отдавала себе отчёт. В армии люди умирают, — смеряю её долгим тяжёлым взглядом. — Каждый день. Пачками.
— Я в курсе, принцесса. В одной из таких, как ты выразилась, пачек погиб мой брат. И отец. Может, уже черканёшь что-нибудь в своём блокнотике и определишь, куда нужно? — Селена брызжет ядом. — Пока сидишь тут, вся такая красивая, там люди умирают. А я не собираюсь быть одной из вас, крыс тыловых!
Вздыхаю и предпочитаю не ввязываться в перепалку.
— Принята! Специальные войска! — оборачиваюсь, отдавая приказ другому солдату. — Отведите сразу на тренировку к Гарпиям.
Селена непонимающе обдумывает вердикт, решая для себя, насколько повезло. Ободряюще улыбаюсь, чтобы сгладить конфликт.
— Что такое «Гарпии»? — недоверчиво интересуется она. — Какая-то группировка?
— Типа того. Хотела же воевать, так иди.
Девушка нерешительно уходит вслед за военным.
— Следующий!
Проходит пара часов, люди сменяют друг друга, а одни и те же вопросы уже стоят комом в горле, грозясь превратиться в рвотный позыв. Практически выполняю план по добровольцам на ферму и теплицу, а вот с солдатами и медиками труднее. Парочку мальцов приходится прогнать, потому что сунулись на Сортировку до совершеннолетия.
Когда начинаю зевать от усталости и скуки, неожиданно замечаю яркое пятно, как мазок краски посреди невзрачного холста. Молодой парень в толстовке цвета яичного желтка, с непослушными вихрами пепельных волос и веснушками на носу подходит к столу.
— Привет, — он улыбается открыто и по-детски.
— Ну, привет. Имя?
— Айзек Уайт.
— Сколько лет? — уточняю. Уж слишком молодо выглядит.
— Восемнадцать. Вчера исполнилось! — гордо хвастается мальчишка.
Совсем юный. Горько признавать, но по возрасту проходит. Если с девушками проще, можно отослать на ферму или в госпиталь, например, то парней велено брать всех, кто соответствует критериям отбора.
— Документы подтверждающие с собой? — Предпринимаю ещё одну попытку, но Айзек достаёт именную карту. — Что ж, хорошо. Место работы? Хотя...
— С отцом в автомастерской работал! — не теряется парень. — Он сейчас на Серой линии. Хочу к нему.
— Механик, значит, — кручу в пальцах карту, разглядывая фото. — Хронические заболевания?
— Здоров!
— Ещё родственники есть?
— Мама и сестра младшая. А что? — Айзек начинает волноваться. — Это проблема?
— С какой стороны посмотреть, — хмыкаю я. — Если уйдешь в армию, кто с ними останется?
— Ну, я же не собираюсь умирать. Наоборот, хочу…
— А что ты собираешься делать, Айзек? — откладываю карту и заглядываю парню в глаза. — На Серой линии идут ожесточенные боевые действия. Пули свистят, машинки с ракетами катаются, лошадки скачут. Споры бегают. Ты собираешься гайки крутить или воевать?
— Воевать, — сконфуженно бормочет он. — Конечно, воевать!