Мужчина впереди меня жестом показывает, что заметил движение дальше по коридору. Приглядываюсь внимательнее, но ничего не вижу. Так же жестами спрашиваю, не показалось ли ему. Он отрицательно качает головой.
Странно. Ни шагов, ни разговоров не слышно. Не могут же повара передвигаться так же бесшумно и профессионально, как спецназ? Ерунда какая-то…
— Гене…л, вижу об…кт над… Прибли… к пожар… кори…ру. При…м! — невнятный голос старлея вместе с трескучими помехами возникает в ухе. Машинально прижимаю палец к нему, будто бы от этого сигнал станет чище.
— Старлей, повтори… — негромко прошу я. В ответ приходит ещё больше помех, среди которых разбираю только слово «объект».
Трубы с водой, тянущиеся под потолком, вдруг затрепетали, как если бы кто-то очень тяжёлый прошёлся сверху. Может, от взрыва? Командный пункт должен был зачистить территорию перед Реверсом. Из вентиляционного отверстия с замершими винтами послышалось гулкое эхо.
Мы с военными синхронно смотрим в потолок, потом переглядываемся.
— Шеф!
Я вздрагиваю от шёпота, который в тишине кажется громким, как крик. Тут же направляю вальтер на источник звука, чудом не спустив курок. Рядом солдаты тоже резко оборачиваются. Из-за угла в конце коридора высовывается… кудрявая голова Айзека. Да, точно он!
— Бестолочь? — я еле сдерживаюсь от того, чтобы не выстрелить. Серьёзно. — Какого хрена ты…
Айзек активно машет руками и шипит на меня, чтобы заткнулась. Я поднимаю бровь, а он тычет в потолок пальцем и одними губами выдаёт:
— Перевёртыш…
Сердце в груди делает кульбит и падает куда-то в желудок. Шея и лоб вмиг покрываются бисеринками пота. Этого не может быть. Неправда. Откуда в Реверсе взяться этой твари?
Но потом в голове проскальзывает мысль, что чистые же где-то нашли перевёртыша… А как они его кормили? Загоняли с арены обратно в клетку? Почему он не сожрал их, ведь абсолютно точно мог бы?!
Все эти беспорядочные мысли проносятся в мозгу за долю секунды. И в их поток вновь вклинивается взволнованный голос старлея:
— Генерал, приборы… крупного объекта! Движется по венти…м шахтам! Судя по тепловым… он прямо над!..
— Над… над?.. — бормочу я, медленно поднимая глаза к потолку.
Трубы снова затарахтели. На этот раз сильнее и жалобнее, кое-где из креплений брызнула тоненькими струйками вода. А из вентиляционного отверстия послышалось тихое хриплое рычание.
Не успеваю даже подать группе знак, как лопасти винта от мощного удара вываливаются из отверстия вместе с решёткой и разлетаются обломками по коридору. Из дыры в потолке показываются белёсые когтистые лапы. Из-за красного света они кажутся измазанными в крови. Затем высовывается продолговатая голова, покрытая каким-то металлическим хитином, как доспехом. Чёрный глаз без зрачка смотрит в упор, фиксируя каждое наше микродвижение. Твою мать, это особь с хвостом-убийцей! К счастью, без второй головы. Но почему в броне?..
К виду этих существ привыкнуть невозможно. Страх ледяной волной прокатывается по мокрой от пота спине. Пальцы на рукояти вальтера немеют, во рту делается сухо. Я сглатываю, проталкивая застрявший в глотке крик, и приподнимаю пистолет, целя в перевёртыша.
Тот мгновенно реагирует на движение, повернув на меня голову и разинув зубастую пасть. По коридору раскатывается визгливое рычание. Перевёртыш исчезает в вентиляционном отверстии, а потом парой сильных ударов раскурочивает его так, что с потолка отваливаются куски бетона с торчащими фрагментами арматуры.
Мы с группой отступаем к дверям, а перевёртыш спрыгивает с потолка на усеянный бетонной крошкой пол и распрямляется во весь рост. Метра два, не меньше. Мускулистое тело и хвост покрывают тонкие серебристые пластинки, как чешуя. Лишь лапы без брони. Он опять раскрывает пасть и издаёт шипящий рык, взмахнув хвостом. Рассекает им воздух, как хлыстом.
Открываем огонь. Пули, высекая искры, отскакивают от хитина. Перевёртыш молнией юркает к стене и взбирается по ней на потолок. Свесившись, хватает за грудки одного из солдат и перекусывает ему шею, забрасывая тело в вентиляционное отверстие. Голова в каске безвольным мячиком прокатывается по коридору в угол. Сверкающий хвост со свистом обрушивается на другого солдата и сбивает с ног. Тварь протыкает ему острым, как жало, концом живот. У меня получается перепрыгнуть через хвост, когда перевёртыш замахивается им вновь.