— В глаза! — кричу и показываю жестами, чтобы группа в канонаде выстрелов наверняка поняла меня. В наушнике слышу помехи и чей-то голос, но даже не пытаюсь вникнуть.
Девушка-сержант, спрятавшись за двумя мужчинами, присаживается на корточки и наводит лазерный прицел на перевёртыша, пока те прикрывают её. Я оттаскиваю раненого солдата подальше от извивающегося бронированного хвоста. Но не успеваю спрятаться за выступ в стене. В грудь попадает хлёсткий удар. Такой мощный, что мне кажется, будто бронежилет треснул, как и мои едва зажившие рёбра под ним. Мы вместе с солдатом отлетаем к дверям пожарного выхода.
Перевёртыш рычит, поднимает когтистую лапу, чтобы сцапать новую жертву. Но тут его левый глаз взрывается. Пуля добирается до мозга, и тварь моментально отваливается от потолка, грузно рухнув на металлический пол. По коридору проносится недолгое звонкое эхо.
Я подползаю к раненому, осторожно переворачиваю на спину. Мужчина хрипит, зажимая руками рану на животе. Чёрт, глубокая.
— Нужно доставить его в лазарет, — говорю я, когда двое других мужчин помогают мне встать. — Справитесь сами?
— А вы? — спрашивает один из них, поднимая на руки раненого бойца. — Неизвестно, сколько ещё таких тварей лазает по вентиляции…
— Разберусь. Отзову ещё людей у охраны командного пункта, — растираю кулаком место удара, чувствуя, как неприятно саднят рёбра. — Поторопитесь, капрал. Рана опасная.
— Принято.
Мужчины уходят, а я остаюсь с девушкой-сержантом. Её меткий выстрел, возможно, спас всех нас сейчас от смерти. О чём и говорю ей, с теплом вспомнив Присциллу. Она бы тоже попала.
Но бронированный перевёртыш? Это что-то, мать его, новенькое. Склоняюсь над дохлой тварью, изучая серебристый хитин. Сержант присаживается рядом. Да, определённо это кто-то модифицировал перевёртыша. Ну, кто-кто? Конечно, Беннет.
Мне всё больше казалось, что он специально ждал, когда основная армия покинет Реверс, чтобы атаковать его. Мы сейчас куда уязвимее, и людей меньше, чем на фронте. Сначала пропавший эскадрон, следом полчище Спор и ракеты, направленные на уничтожение важных элементов системы. Теперь перевёртыш в вентиляции… Да он это спланировал! А что, если… основной удар будет не по границе, а по Реверсу?..
— Кажется, у него чип в мозгу, — говорит сержант, а я вдруг ловлю себя на том, что пялюсь на откушенную голову. Перевожу взгляд на серебристые пластины перевёртыша, над которыми девушка водит устройством, обычно используемым для обнаружения скрытых маячков. — Прибор фиксирует электроимпульсы.
— Чудесно, — буркаю я, вставая.
Управляемый перевёртыш? Или просто помеченный маячком-GPS, чтобы не потерялся? Стоп. А у чистых не мог быть такой же чипированный питомец? Может, это был какой-то эксперимент Беннета?
Тряхнув волосами, массирую разболевшиеся виски и направляюсь в конец коридора, где видела кудрявую макушку Айзека в последний раз. Стучу по запертой двери, за которой уже начинается лабиринт аварийных лестниц.
— Эй, бестолочь, — зову я. — Уже можно не прятаться.
За дверью тут же слышится шебуршение, и она со скрипом открывается.
— Шеф! — Айзек выглядывает в проём, сразу находит глазами труп перевёртыша и тычет в него пальцем: — Откуда в Реверсе эта тварь? Я чуть не обделался, когда…
— Ну-ка заткнись, — перебиваю его, треснув по затылку. Айзек морщится. — Какого хрена ты шастаешь по коридорам, когда всех давно эвакуировали?
— Да мы в наряде на кухне были, — оправдывается Айзек, потирая затылок. — Когда из столовой всех эвакуировали, мы в теплицу ходили. Пока вернулись, уже нет никого…
За его спиной маячат две женщины средних лет и трое крепких мужчин – сотрудники кухни. И ещё один мальчишка в военной форме из добровольцев. Видимо, такой же вверенный столовой для охраны, как и Айзек.
— Ну, мы и пошли сами в зелёную зону, — продолжает моя бестолочь, невинно хлопая глазами. — А потом услышали странный гул. Подумали, трубы так гудят, воду тянут… А оказалось, что…
— Понятно, — я вздыхаю и киваю на оставшуюся из своих бойцов девушку. Она с готовностью распрямляет плечи. — Значит, так. Пойдёте с сержантом в зону эвакуации. Она проводит.
— Шеф, а ты? — Айзек настороженно смотрит на меня.
— Что – я? У меня свои задачи.
— Давай я с тобой? Помогу. Ты же знаешь, что на меня можно рассчитывать…
— Отставить, — отрезаю строго. — Научился пистолет заряжать и думаешь, что крутым бойцом стал? Сейчас у меня точно нет времени возиться с тобой, Айзек. Делай, что говорю.
Он хочет что-то возразить, но в этот момент приходит сообщение с помехами от старлея. Я рявкаю на Айзека, слушая полуразборчивые слова: