Но, если я это сделаю, то нарушу приказ Джейса. Он бы не отдал его, если бы видел иной выход. Может, Рекс уже мёртв и нет смысла торговаться? Наверное, поэтому Джейс просит вызвать на них огонь. Жертвует авангардом и собой, чтобы Беннет тоже погиб, а, значит, и его восстание затухнет.
Тогда… жизнь Джейса не может стоить столько же, сколько победа в этой кровавой Войне цветов. И он об этом напоминает:
— Ты всё… правильно. Не сомневайся и не слушай… Скоро мы…
Двадцать секунд.
— Сделай что-нибудь, Джейс. Ну, пожалуйста, — всхлипываю я, а Крис рычит ругательство мне в лицо. Встряхивает, как котёнка.
— Я всё... Успокойся и работай… — помехи не могут скрыть строгой интонации Джейса. Даже напоследок не делает поблажек.
Десять секунд. Чувствую, как пол и стены содрогаются. Огневая установка оживает. И связь с братом теряется окончательно.
Кайс
Мозг, до конца ещё не оправившийся от коматозного состояния, не успевает среагировать на опасность. Не испытываю и капли страха, глядя в нашпигованную острыми клыками пасть перевёртыша, из которой вырывается оглушительное рычание.
Мне никак нельзя умирать. Эта мысль мелькнула на обочине сознания. Не сейчас.
Вдруг слева мимо меня в красноватой полутьме проносится чёрно-синяя тень. Она, подпрыгнув, врезается в перевёртыша, и тот отлетает к противоположной стене, пронзительно взвизгнув. На штукатурке от удара появляются паутины трещин. Большая чёрная механическая кошка встаёт передо мной. Её неоново-синие глаза ярко горят в тусклом рубиновом свете.
Пантера. Полтонны титанового сплава, оснащённого двумя мощными крупнокалиберными пушками и искусственным интеллектом. Таких роботов всего десятка три на вооружении у Реверса. Стоят как несколько хороших тяжёлых танков. Даже удивительно, что какую-то Пантеру оставили в тылу, а не забрали на фронт, где самое пекло. Хотя у нас тут тоже не курорт.
Перевёртыш, оклемавшись, поднимается на задние лапы и снова рычит. Теперь его ярость сконцентрирована на Пантере. Солдаты с двух сторон перекрывают щитами коридор, окружая бронированную тварь, и Блю жестом показывает нам с Люци перебраться к ней.
— Шевелись, Феникс, пока нас в расход не пустили, — ворчит Люци, выталкивая меня за линию щитов.
Краем глаза замечаю, как хвост-жало взмывает вверх и тут же обрушивается на Пантеру, метя ей в брюхо. Робот успевает отпрыгнуть, потом вцепляется когтями в броню перевёртыша на спине, практически оседлав его. Встаём с Люци за линией солдатских щитов, и я оглядываюсь на развернувшееся столкновение двух громадин.
Перевёртыш катается по полу, пытаясь избавиться от Пантеры. Несколько серебристых пластин отлетает с его хребта, и Пантера расцарапывает показавшуюся под ними белёсую кожу. Заревев, перевёртыш обвивает хвостом корпус робота и крепко сдавливает. Слышится металлический хруст. Пантера отвечает бронебойными выстрелами из пасти. Серебристый панцирь на голове перевёртыша не выдерживает, и пластины разлетаются, оголяя продолговатый череп. Тварь вновь угрожающе рычит, но это уже бесполезно. Пантера прицеливается и сносит ей голову контрольным выстрелом.
— Откуда перевёртыш? — спрашиваю громко у Блю, перекрикивая радостный военный клич. Пантера, гордо тряхнув головой, усаживается напротив побеждённой твари и сканирует её неоновыми глазами, собирая по протоколу информацию для аналитического центра.
— Видимо, это подарки от Беннета. Появились, как только пропала электроэнергия, — Блю указывает на кусочек серебристой брони. — Явно не дикие особи. И думаю, что управляемые.
— Постой. Особи? Он что, не один? — изумляется Люци, обернувшись на дохлую тварь.
Блю качает головой.
— Возле блокпоста перед санчастью видели ещё одного, но он не стал нападать. Сбежал куда-то в сторону инженерного отсека. Как будто они что-то или кого-то ищут.
Я всматриваюсь в её бледное осунувшееся лицо. Под глазами залегли тени. К вспотевшей шее прилипли пряди волос, выбившиеся из высокого хвоста. Блю выглядит спокойной, но очень уставшей. Совсем не похожей на ту себя, которую я запомнил по возвращении в Реверс. А ведь прошло сколько? Неделя?
Мне захотелось обнять её и пообещать, что всё это скоро закончится. Что её муж обязательно вернётся и принесёт с собой благие вести. Но я не был уверен, что сейчас это взбодрит её, а не расстроит ещё больше.