После звонка на ужин настроение скатывается в тартарары окончательно. Оставив полигон, понуро бреду к Картеру. Лаборатории к ночи пустеют, и ученый в одиночестве горбится над пробирками с кровью.
Моей кровью.
— Как успехи? — стучу по стеклу, предупреждая о своём появлении.
Картер поднимает затуманенный взгляд болотных глаз на меня и поправляет очки.
— Об этом и хотел поговорить.
— Опять кровь сосать будете? — усмехаюсь я и по привычке закатываю рукава, обнажая исколотые вены. — Ещё немного, и мне потребуется тонна варёного шпината, чтобы восстановить дефицит железа.
В отличие от Рекса, с которым у нас сложились больше партнёрские отношения, Элиот Картер напоминает мне скорее отцовскую фигуру, а не сурового руководителя, каким он является по статусу. Картер всегда относился ко мне с теплом и мудрой благосклонностью.
— Я нашёл, — он качает седой головой, опуская рукава моей формы. Его сухие губы расцветают в улыбке. — Нашёл антивирус!
Глава 4. Соучастники
Картер подводит меня к столу с микроскопом и приглашает заглянуть. Честно пытаюсь что-то разобрать в окуляре, но ничего, кроме сферы с шипами и чёрточками, не вижу. Об этом и заявляю ему.
— Это вирус Багрового папоротника. А теперь смотри, — он берет пробирку с прозрачной жидкостью и с помощью пипетки наносит на микропрепарат. — Видишь?
Молекула вируса распадается, но структуры клетки… не нарушаются! Восклицаю неприличным словом, а потом торопливо извиняюсь.
— Ой! Простите, мистер Картер. Но это правда именно то, что я сказала!
— Да ничего. Сам так же выразился! — смеётся он.
— Значит, всё? — говорю тихо, опасаясь спугнуть удачу. — Лекарство... есть?
— Ну-у, — Картер чешет затылок и косится на пробирку в руке. — В теории. На практике ещё не испытывал. Желающих помочь науке без гарантий для жизни я пока не нашёл…
— Но это всё равно победа, правда?
— В глобальном смысле да. Но гарантировать иммунитет, как у тебя, после ввода вакцины я не могу. — Картер возвращает пробирку с жидкостью в штатив и садится на кушетку, разглядывая склянки и колбы. — У тебя он врождённый, от матери, которая опробовала первый образец вакцины на себе, не подозревая, что беременна. А с приобретённым ещё работать и работать.
Смотрю на пробирку, и вдруг меня озаряет.
— А можно взять? Есть идея.
— Законная, я надеюсь? — Картер улыбается, но в голосе слышится настороженность. — Не собираешься нападать на людей и под страхом смерти тащить к заражённым?
— Нет, я догадывалась, что имею дурную славу, но не настолько! — вздёргиваю подбородок, но тоже улыбаюсь. — Сколько времени есть до обращения?
Картер пожимает плечами.
— Около получаса, может, меньше. Папоротник, созданный Беннетом, агрессивней предшественника. И чем позже вводить антивирус, тем больше его нужно.
— А как пользоваться? — киваю на пробирку. — Пить, колоть?
— Тоже не знаю, Рокси, — он сощуривается, прикидывая что-то в уме. — Я изобрёл лишь субстанцию, нейтрализующую вирус в лабораторных условиях. А как и в какой форме она будет работать на людях, пока не имею понятия.
— Ну, — вздыхаю я, — значит, проверим.
— Чего удумала?
— Ребята же идут на задание, — стучу указательным пальцем по виску. — Дам пробирку в дорогу и, если представится случай, узнаем, работает или нет. Сможете приготовить ещё?
— Это, кстати, тоже проблема. — Картер снимает очки и крутит их в пальцах, затем протирает линзы подолом халата. — Я пока могу создавать образцы только из твоей крови.
— И в чём проблема? Берите, — я с готовностью закатываю рукава, но Картер цокает языком и качает головой: — Что?
— Одно дело приготовить пробирку или даже парочку, а другое – запустить лекарство в оборот для всех. Понимаешь? Тебя нужно гемоглобиново доить месяцами. Беспрерывно. Это если отбросить все законы природы.
— Ну, нет. На такое не подписывалась… — морщусь, представив эту картину наяву.
— И я про то…
Немного молчим, каждый размышляя о своём. Потом я негромко спрашиваю, кивнув на пробирку с вакциной:
— И как назвали?
— Что? — Картер не сразу понимает.
— Вакцину. Как назвали? У Беннета – Багровый папоротник, а у нас?
Картер глухо хохочет и водружает очки на место.
— Пусть будет Белый лотос.
— А называть растениями – это какая-то фишка учёных? — кривляюсь, изображая тоску смертную.
— Мне показалось, это символично. Лотос на языке цветов означает жизнь. Ну, а белый как противоположность цвету крови.
— А папоротник означает очарование, но мало общего имеет с действительностью.