— Без обид, — повторяет мальчишка.
Люци куда-то идёт. Боюсь подать голос, но уже готова бастовать. Оказывается, мы снова спускаемся к стойке регистрации.
— Что такое, милый? — мурлычет хозяйка.
— Есть свободные номера на другом этаже?
— А чем второй не подходит? — удивляется она.
— Народу многовато, — ворчит Люци. — Не усну.
— Ну, котёночек, это тебе не пятизвёздочный отель. На каждого комнатой не напасешься!
— В долгу не останусь, — настаивает Люци.
— Интересно. И что можешь предложить?
— А давай зайдём в кладовку, я покажу.
Пошлая интонация Фрейзера выбивает меня из колеи. Он что, флиртует с хозяйкой? Практически выпрыгиваю из рюкзака от возмущения, но Люци будто невзначай шлёпает по клапану. Ты смотри на него! Конечно, мужчины нынче на вес золота, но не настолько же! Вон, достаточно в Эдельвейсбери заявиться, пруд пруди.
— Интересно, — вновь говорит хозяйка, явно заинтригованная. — Ну что ж, пойдём.
— Айзек, посторожи рюкзак, — Люци снимает меня со спины и осторожно ставит на пол. — Ни на шаг не отходи, понял?
— Понял!
Они уходят, оставляя нас на долгих двадцать минут. Это шутка какая-то?! Когда раздражение достигает апогея, Люци возвращается и подхватывает вещмешок.
— Идём, — щебечет хозяйка. — Поселю тебя в своей комнате. Мальчик с тобой?
— Со мной, — отвечает Люци, а потом спешно добавляет: — Да это братишка мой младшенький!
— Ну, конечно, котёночек, — протягивает женщина. — Мне вообще всё равно. В дела постояльцев не вмешиваюсь – дурной тон.
— Эй-эй, ты это брось! — кипятится Люци, аж подскакивая.
Хозяйка переливчато смеётся, но больше не спорит. Заводит в комнату и включает свет.
— Вещи не трогать! Узнаю, что что-то спёрли, доложу главному.
— Это какому? — удивляется Люци.
— Ну, как. Который за этаж договаривался на стойке. Хорошенький такой.
Нет, точно издевается!
— Ах, этому главному, — ржёт Фрейзер. — Ну нет, не стоит. Лично прослежу за братишкой. Зуб даю!
— А как иначе, милый!
Хозяйка, постучав пальчиками по косяку, испаряется, хлопнув дверью. Тут же вываливаюсь из рюкзака и корчусь на пыльном ковролине, разминая занемевшее тело. Фрейзер нависает сверху, издевательски ухмыляясь.
— Люци, — шиплю у него в ногах. — Какого хрена?
— О чём ты, малышка Рокси?
— А кяк инасе, милый! — кривляюсь, передразнивая хозяйку. — Ты что... переспал с ней за номер?
Сама не верю, что говорю это вслух. Глаза Люци округляются в немом изумлении, а потом он начинает хохотать, да так громко, что перепонки закладывает.
— Вообще уже, что ли? Все мозги отбила на кочках? — выдаёт он в перерывах между ржанием.
— А что ты делал с ней в кладовке двадцать минут? Консервы считал?!
Люци валится рядом как подкошенный, продолжая хвататься за живот. На лбу у него от хохота выступают вены.
— Я сейчас сдохну! Прекрати смешить!
Айзек наблюдает за нами со стороны, тоже без стеснения насмехаясь.
— Дурочка! Эти роскошные апартаменты достались нам за две пачки сигарет, — Люци вытирает выступившие на глазах слёзы. — Еле сторговался с пяти.
— Ой, — закрываюсь руками от стыда. — Вот блин, прости-и!
— Ты что, ревнуешь? — ехидно спрашивает Люци.
— Ещё чего! Просто не хотела, чтобы ради меня шли на такие жертвы.
— Шеф, ну ты даёшь! — хихикает Айзек.
— Молчи, бестолочь. Ванную не занимать!
Мальчишка, уже было дёрнувшийся к заветной двери, замирает на месте и жалобно скулит:
— Шеф, ну мне очень надо…
— Резко!
Айзек запирается, а мы продолжаем лежать на полу с Люци и тяжело дышать после истерики.
— Люци? — первая нарушаю повисшую паузу.
— А?
— Мне спать не в чем.
— Есть, — говорит он. — Я взял.
— Пеньюар бывшей? — закатываю глаза. — Не проси, не надену!
— Свою футболку, — отвечает он без шуток, серьёзно. — Ты в ней неплохо смотришься, малышка Рокси.
Делаю вид, что его слова ни капли не смутили меня. Лицо полыхает, и мне абсолютно не нравится, что Фрейзер вызывает у меня такую реакцию.
Или нравится?
Прокашлявшись, поднимаюсь на ноги, скидываю куртку на двухспальную кровать. Стаскиваю ботинки и торопливо стучу в ванную.
— Бестолочь, давай живее!
Айзек тут же открывает, и я, напуганная собственной реакцией на Люци, рывком убираю парнишку с дороги и прячусь за дверью. Раздеваюсь, встаю под душ. Ледяные брызги отрезвляют. Щёки перестают гореть, а дыхание восстанавливается.
Чтоб его, этого Фрейзера!
Но судьба продолжает глумиться надо мной. Слишком поздно соображаю, что не взяла ни полотенце, ни заботливо приготовленную Люци футболку.