— Твою ж... Да, блин! — выругавшись, оглядываю ванную в поисках чего угодно, лишь бы опять не ставить себя в неловкое положение. Но тщетно. — Гадство!
Осторожно ступаю на щербатую плитку и подкрадываюсь к двери. Приоткрываю маленькую щель.
— Бестолочь? — жалобно зову я.
— Его здесь нет, — отзывается Люци. — Что-то забыла?
Издевается, засранец.
— Полотенце. И футболку, — скулю, поёживаясь от холода. — Подай, пожалуйста.
Ленивые шаги неспешно приближаются.
— Ты уж извини, Лайонхарт, но в такую микроскопическую щель шмотки не пролезут.
Чертыхаюсь, открывая сильнее.
— В такую тоже.
— Дай сюда полотенце, Фрейзер! — рычу, распахнув дверь наполовину, продолжая прятаться за ней, как за щитом.
Люци молча вытягивает руку с вещами. Рывком забираю их и запираюсь, шарахнув со всей дури несчастной дверью. Слышу недовольное ворчание. Вытираюсь досуха, переодеваюсь в чёрную футболку Люци и наматываю балдахин на голову. Аккуратно приоткрываю дверь и на носочках прошмыгиваю до кровати, на которой развалился Люци. Он сопровождает меня любопытным взглядом.
— Чего крадёшься?
— Не крадусь. Чтобы ноги не замёрзли…
— М-м, понятно, — улыбается он. — Я в душ.
— А где Айзек? — Оглядываю комнату на предмет следов мальчишки. — Ты его убил и спрятал труп?
— Ага. Под кроватью.
— Я серьёзно.
— Курить пошёл, — бросает Люци и закрывается в ванной.
Закапываюсь в одеяло и утыкаюсь носом в подушку. Сна ни в одном глазу. Спина и ноги страшно гудят, того гляди судорога схватит, а ещё полдня дороги до границы. Всё понимаю, но отказать себе в удовольствии пострадать не могу.
Возвращается Айзек.
— Шеф, я так понимаю, что сплю на полу?
— Правильно понимаешь, — глухо отвечаю я. — А если храпишь, то за дверью.
— А подушку дашь? Хоть одну?
Без слов швыряю мягкий квадрат в мальчишку, лишь бы заткнулся уже. Довольный Айзек сооружает себе лежбище, стащив с кровати розово-меховое покрывало. Когда Люци выходит из ванной, Айзек устремляется туда, пожелав нам не скучать. Из-под ресниц наблюдаю за Люци с голым торсом.
О да, посмотреть есть на что, но держи себя в руках, Роксана Лайонхарт. Что за ересь в голове? Соберись!
Люци вдруг усмехается. Чёрт! Заметил, что я пялюсь. Скривившись, поворачиваюсь на другой бок. Промокнув волосы, стаскиваю полотенце и зашвыриваю в угол. Накрываюсь одеялом с головой, крепко зажмуриваюсь, молясь, чтобы этот абсурд закончился поскорее.
— Я на полу спать не буду, — равнодушно замечает Люци. — Если хочешь, можешь сама переселяться.
— Не заставляй хвататься за мел и чертить границы, — раздражаюсь я. — Просто держись своей половины, и нет проблем!
— Идёт.
Чувствую, как кровать прогибается под тяжестью его тела. Люци, немного, поворочавшись, успокаивается. Тихо насвистывает песню Прайда, погрузившись в свои мысли. Айзек укладывается на пол и быстро засыпает, посапывая, а я продолжаю мучиться от бессонницы. Знаю, что приснится очередной кошмар, а пугать парней визгами не хочется.
— Забудь о завтрашнем дне, завтра – это сегодня. Львом ты рождена, и львом останешься до самого конца, * — приятный голос Люци с хрипотцой баюкает, но не настолько, чтобы развеять страх.
Поворачиваюсь лицом к Люци. Он переводит на меня взгляд тёплых глаз.
— Не спится?
— Ненавижу ночи в последнее время, — устало вздыхаю я.
Он не отвечает, посмотрев в потолок. Его рука ползёт вдоль изголовья кровати, забираясь на мою сторону. Пальцы начинают играть с моими мокрыми волосами.
— Если пообещаю, что кошмаров не будет, уснёшь? — спрашивает Люци спустя пару минут молчания.
— Не обещай того, что от тебя не зависит.
— Спорим, ни одного не приснится? — хитро прищуривается он. — Если совру, можешь врезать по морде.
Меня хлебом не корми, дай ввязаться в пари.
— Спорим.
— Тогда двигайся, — Люци манит пальцем.
— Чего это ради? — с подозрением суживаю глаза.
— Ты хочешь выспаться или нет?
Скрипнув зубами, переползаю ближе. Люци осторожно закидывает руку мне на плечо, прижимая к своей широкой груди. Морщится немного, когда холодные влажные волосы касаются его кожи, но терпит.
— Закрывай глаза. Всё будет хорошо.
И он принимается мурлыкать Львиную песню, выводя пальцем незамысловатые узоры на моём плече поверх тонкой футболки. Тяжело вздохнув, повинуюсь. Слушаю размеренное дыхание Люци, спокойный ритм его сердца и знакомые слова, срывающиеся с губ хриплой мелодией.
— Да, сложно сражаться, когда ты рождена в самой гуще событий. Но я скорее умру, чем буду смотреть, как ты опускаешь руки. *
Проваливаюсь в сон. Этой ночью мне не снятся кошмары.