В салоне повисает гнетущая тишина, нарушаемая лишь звуком мотора да редкими покашливаниями. Отряд дремлет, и никто не хочет шутить или болтать, когда Серая линия уже маячит на горизонте.
— Гляди! Странники!
Внезапный мужской возглас выводит группу из оцепенения. Добровольцы бросаются в одну сторону к окну и будоражащим шёпотом комментируют увиденное. Стая Странников шатается вдоль обочины, и, судя по всему, увязывается за грузовиком, но быстро отстаёт.
— Что они делают здесь? — шепчет Селена прямо надо мной. Я скукоживаюсь сильнее. — Так близко к городу…
— Странствуют, — язвит Джейс, но потом добавляет без эмоций: — Забредают иногда с фронта или с карантинной зоны. Рано или поздно попадутся военным на кордонах или в ловушки. Там уже их перебьют.
Тут вклинивается Айзек с очередным дурацким вопросом:
— Какие ловушки?
Бестолочь! Все знают про ловушки, а тебе говорила лично!
Рядом практически с каждым крупным населённым пунктом возведены скотобойни. Разумеется, никакой скот там не держат, но зато круглосуточно на крышах плескается кровавый фонтан в специальных ёмкостях. Бычья или свиная кровь, стекая по стенкам, возвращается в резервуар, обновляется, смешиваясь с кровезаменителями для пущего запаха, и так по кругу. Заражённые сбегаются к скотобойням, а те захлопываются, как мышеловка. Включается тревожная сирена, и на ближайший кордон поступает информация о виде и количестве особей.
Систему скотобоен разработал Элиот Картер со своей командой. После затопления 20-го района они потратили двадцать лет на попытку предугадать, как обернётся Тихоокеанская катастрофа. Жаль, в своё время Картеру никто не верил, его даже подозревали в незаконных экспериментах. Кто же знал, что эти самые «эксперименты» однажды станут оплотом надежды на светлое будущее.
Когда Беннет начал революцию, Элиот с командой предложили план по защите городов от вируса, и скотобойни – один из проектов. По готовым схемам инженеры и строители возвели сооружения в крупных городах за неделю, работая посменно бригадами. Строительство новых скотобоен продолжается до сих пор.
— А ты чем слушал на занятии? — спрашивает Джейс учительским тоном.
— Так я это... Думал, стрелять и драться важнее, — смущённо мямлит Айзек.
— Драться тоже нужно с умом. А для этого необходимо знать, как теперь устроена жизнь. Про скотобойни же слышал?
— Ну, Рокси что-то говорила…
— Вот, слушать надо было. Она, хоть и пылит с полуоборота, но боец первоклассный. Информацию даёт без воды и по делу.
Расплываюсь в довольной улыбке. Джейс редко хвалит словами, больше даёт понять взглядом, что испытывает. А за последнее время ловлю только укор или осуждение. Впрочем, прекрасно понимаю, что достойна с лихвой и того, и другого. Страшно представить, как он посмотрит на меня, когда увидит на границе…
— Ладно, потом сам спрошу у неё, — ворчит Айзек.
Ой, замолчи, кудряшка! Всех под монастырь подведёшь.
— Что? — встрепенулся брат.
— Ну-у… — Айзек мнётся, сообразив, что ляпнул лишнего. — Мы же вернёмся в Реверс, да? Спрошу ещё раз. Правда, подзатыльник получу от неё.
— Не сомневаюсь, — отзывается Джейс.
Оставшийся путь преодолеваем без ярких событий. Люди тихо переговариваются, продолжая притираться друг к другу. Селена увлечённо рассказывает о жизни моделей, где побывала и сколько зарабатывала. Парни, развесив уши, внемлют каждому слову. Ещё бы! Девушка она привлекательная и, что главное, единственная в грузовике. Но никто не отпускает сальных намёков и не предпринимает попыток её соблазнить, что вызывает уважение.
Машина останавливается, а из водительской кабины доносится поставленный мужской голос, рапортующий о прибытии на кордон.
— Разбираем сумки и на выход, — Джейс опасно приближается, но Люци успевает подхватить рюкзак со мной. — Ты какой-то нервный, Фрейзер. Всё нормально?
— Порядок, — отрезает Люци.
— Не обращай внимания, Лайонхарт. Не видишь? Он уже трясётся при упоминании Серой линии, — Кайс специально подначивает Люци, будто ища повод сцепиться. Тот, надо полагать, в ярости.
— С вами что? — не понимает Джейс. — Я чего-то не знаю?
— К тебе у меня особый разговор, — заводится Кайс.
— Да неужели? Чем обязан?
— Давай обсудим позже, а то начнёшь включать занудного папочку, а я не хочу хамить.
Они замолкают. Понятия не имею, что обсуждают без слов, но в итоге Люци взваливает рюкзак на плечи и молча выбирается из грузовика. На улице гудят двигатели, слышно фырканье коней и громкие переговоры. Где-то поодаль неистово лают собаки. Что-то грохочет, стреляет и взрывается, но смех даёт понять, что ничего критического или из ряда вон не происходит.