— Не бросит, — отрезаю я уже спокойнее. — Можно много чего наговорить, но это не изменит того факта, что он мой брат. Да, разговаривать долго не будет, но точно не бросит.
— Вы тоже не бросайте меня, пожалуйста, — жалобно скулит Айзек, озираясь на сухие заросли тростника.
— Если будешь много болтать, ничего не обещаю! — грозится Люци.
Айзек, тяжело вздохнув, умолкает. Тут замечаю, что Селена, отделившись от группы, направляется к нам.
— Чего тебе? — кошусь на неё, готовясь отражать нападки.
— Просто так, — она беззаботно ведёт плечиком. — Ты здесь единственная девчонка, а общество парней порядком надоело.
— Я не собираюсь развлекать тебя.
— А я и не прошу. Идти-то рядом можно?
— Можно, — соглашаюсь неохотно.
— Почему вырядилась так, словно собралась на свидание? — Селена окидывает меня взглядом с головы до ног. Вот уж точно. На фоне группы, одетой в камуфляжную форму и темно-зеленые зимние спецовки, я как белая ворона. Вместо ответа раздраженно цокаю, на что Селена усмехается: — Ясненько.
Дальше идём в тишине. Собаки перегавкиваются и задорно кусают друг дружку за холки. Приходится дергать поводки, чтобы сильно не заигрывались. Мы вчетвером держимся особняком от группы, плетясь в отставанцах. Ни Джейс, ни Кайс за всё время даже головы не повернули.
Гадство! Как объясниться с ними? Я ведь честно хотела поговорить, но Джейс отмахнулся от меня, а Кайс даже рта не дал раскрыть. Больно и обидно думать, что они, как и другие, видят во мне в первую очередь «ценный экземпляр», а не напарника…
Ищейки резко замирают, вздёрнув носы. Жёлтые глаза с узкими зрачками буравят густой молочный туман, в котором скрылся ушедший вперёд отряд. Глухое рычание вырывается из пастей, а когти шкрябают асфальт.
— Дьявол, — шепчу, хватаясь за вальтер. Люци рядом щёлкает предохранителем.
— Что случилось? — Селена беспокойно крутит головой. — Я ничего не вижу.
— Держитесь за мной, — бросаю на ходу, следуя за ищейками. — Джейс!
Брат не отзывается. Прибавляю шаг, срываясь на бег. Рядом учащённо дышит Люци, а Селена и Айзек бегут чуть позади. Туман быстро рассеивается, и я с облегчением замечаю группу.
— Джейс! — снова зову. Он едва оборачивается. — Ищейки!
Объяснять необязательно. Джейс взмахивает ладонью, приказывая отряду остановиться, и командует:
— Оружие на изготовку!
Парни хватаются за автоматы, целясь в клубящийся смог. Тишина. Только собаки нервно рвут поводки и рычат. Сердце отбивает чечётку в рёбрах, горло в миг пересыхает, но вальтер в руке не дрожит. Айзек стоит чуть позади меня и Люци, что-то тихо нашёптывая. Молится, что ли?
И тут выходят… Палачи.
— Стрелять по команде! — приказывает Джейс.
Десяток заражённых выплывает из тумана корявой походкой со стороны тростниковых зарослей. Ищейки заливаются лаем, извиваясь на поводках, но я крепко держу их, чтобы не сорвались. Здоровые широкоплечие бывшие солдаты выглядят устрашающе. Лица бледные со струпьями на коже, глаза затянуты белёсой плёнкой. Форма окровавленная. По земле они волокут боевые топоры, винтовки, у кого-то в руках замечаю ножи. Ноздри у всех раздуваются, чуя страх и живую плоть.
Заражённые подступают медленно, но уверенно. Топоры взмывают в воздух и с противным лязгом бьются об асфальт.
— Целься! — кричит Кайс, жестом приказывая выстроиться в линию. Мужчины подчиняются, занимая позиции. Выпрямляю руку, действуя скорее по инерции, чем осознанно. Автоматы синхронно клацают затворами. Ищейки лают без устали, захлебываясь пеной. Кайс даёт отмашку: — Огонь!
Зимний воздух разрывается выстрелами и гортанным рычанием Палачей. Несколько падают навзничь, сражённые пулями, остальные упрямо наступают. Страх сковывает мышцы, каждую жилку, будто вижу тварей впервые. Память услужливо подсовывает картинки лепрозория, а учащенный пульс напоминает, что я вновь в роли добычи.
Палачи атакуют стремительно, а группа кидается врассыпную, уворачиваясь от топоров и ножей. Кто-то из тварей делает несколько выстрелов из винтовки, но вроде никого не задело. Спускаю ищеек с поводков, а сама, сцепившись с заражённым, отбираю у него тесак и вонзаю в голову, раскроив череп пополам. Рядом отбивается Люци. Он ловко уклоняется от лезвия, метившего в грудь, перехватывает рукоять и с ноги отправляет ходячего на землю, добивая пулей.
Айзек, как и велено, держится возле меня, прикрывая тылы. Селена подальше с бесстрашием сражается с Палачом, который размахивает винтовкой, как палкой. Собаки вгрызаются в синюшные конечности, вырывают крупные куски мяса и утробно рычат, снося побои здоровыми кулаками. Среди какофонии автоматных очередей и криков разбираю приказ Кайса: