Плевать, как это звучит. Чихать, кем нарекут в народе. Мне абсолютно всё равно, что будет завтра со страной, если сегодня умрут самые важные для меня люди. В конце концов, во все времена находили лекарства от болезней, и Багровый папоротник не исключение. А просить меня быть светом в окошке для планеты – тоже своего рода эгоизм.
Айзек бодрым голосом нарушает моё самокопание:
— Я как-то в журнале опросник приметил.
— Почему я не удивлена? — ехидничает Селена. — Интересуешься женскими штучками?
— Почему женскими? Это журнал про историю был! — возражает Айзек, приглаживая непослушные кудри. — В общем, вопрос такой: «Если будет гореть дом, и можно спасти только сестру или пятерых незнакомцев, то кого вы выберете?».
— Сестру! — хором отвечаем с Селеной. Хм, между нами больше общего, чем кажется.
— Я тоже так ответил сначала, — согласно кивает Айзек. — Но потом задумался. Ведь у этих пятерых тоже есть семьи, братья и сестры, может, даже дети. Получается, я готов сделать несчастными стольких людей, чтобы быть счастливым самому?
— Это не вопрос счастья, Айзек, — пожимаю плечами. — Это логичный выбор. Каждый спасает то, что дорого.
— Но ты подумай, — настаивает он. — На одной стороне пять жизней, а на другой только одна.
Вздыхаю, уткнувшись взглядом под ноги. Ищейки довольно вылизывают морды, не обращая внимания на глубокомысленные повестки, витающие в воздухе. Селена тоже притихла.
— Сам бы как поступил? — толкаю Айзека в бок.
— Не знаю. Надеюсь, мне никогда не придётся делать такой выбор.
— А ты представь, что пришлось. — Сама-то как раз и нахожусь посреди двух огней. — Здесь и сейчас. Вон твоя сестра, а вот мы – люди, которых знаешь третий день. И у тебя всего секунда, чтобы принять решение.
— Ну, ты как спросишь, шеф…
— Считаешь, сложный вопрос, бестолочь?
— Очень сложный! Я вообще не представляю, чтобы от меня зависели чужие жизни. Это ты бывалая вояка, а я месяц назад в колледж ходил.
— Не имеет значения, — я разминаю шею, похрустев позвонками. — Здесь выбор очевиден, и без разницы, кто ты. Есть семья и чужие люди. Своё к сердцу ближе.
Айзек ничего не отвечает. Нагоняем группу, пристраиваясь в хвосте, и погружаемся в систему собственных оценок моральной дилеммы. Такие, как Джейс, поступили бы благородно. Но, к несчастью для страны, я не он.
От нахлынувшей рефлексии хочется на стену лезть. Такими мыслями не разбрасываются в обществе сейчас, мало кто поддержит. Но почему выбирать семью стало вдруг зазорно?
После десятка пройденных километров, тройки убитых Странников и пачки выкуренных Люци сигарет вырисовываются очертания Оры в тумане. Здания многоэтажек, словно пики, пронзают серое небо, теряясь в облаках. Селена оживляется и прибавляет шаг.
— Что, твой город? — догадываюсь я.
— Да. Вернее, нет, — исправляется она, всматриваясь вдаль. — Родители в разводе, здесь живёт отец. Роза на зиму всегда приезжает в Ору. Здесь лучшая коррекционная школа для глухонемых.
Вовремя прикусываю язык, когда соображаю, что хочу ляпнуть. Селена всерьёз верит, что её сестра выжила?
— У тебя на лице всё написано, не утруждайся. — Она теснее прижимает автомат к груди, пытаясь не замечать моего изумления. — В Оре осталась тётя, она присматривала за Розой, когда отца призвали.
Объездная трасса сворачивает в лесополосу, утопая во мгле. Группа бесшумно ступает вдоль обочины, негромко передавая последние новости об этом городе.
После начала войны, Ору обуяло пламя. Если присмотреться, ближайшие небоскрёбы обуглены, и мне даже чудится дым, взмывающий в холодное свинцовое небо чёрными воронками. По местным новостям говорят, здесь ещё живут люди, но официально Ора признана мёртвым городом.
Верчусь по сторонам, выискивая следы заражённых или военных, но сюда даже Беннет суется по нужде. Из-за склада. Продовольственный склад Оры хранит запасы на несколько лет сытой жизни для города.
— Заночуем в отеле «Окулус». До него пара кварталов. — Джейс проверяет карту, щёлкнув по нужной точке. — А завтра доберёмся до склада и поставим наблюдение на сутки. Нужно убедиться, что Беннет не усилил охрану.
— Я уже ног не чувствую, и жрать охота, — причитает коренастый смуглый парень. Кажется, Калеб.
Джейс устало давит на веки, наверное, пытаясь подобрать подбадривающие слова, но потом хмурится и чертыхается. Не хочет тратить силы на мотивацию.
— Отставить скулёж! — Кайс берёт роль кнута на себя, освобождая брата от раздачи затрещин.
Отель «Окулус» расположен на отшибе Оры. Возвышается над другими зданиями, поблескивая разбитыми окнами и краской на разрисованных граффити стенах. Молодые мятежники активно протестовали против революции, но быстро покорились изменившемуся политическому режиму. Только разноцветные антивоенные кричалки на стенах безмолвно свидетельствовали, что люди пытались отстоять мир и свободу. А чем кончилось, известно.