— У всех свои понятия, что считается хорошим, — Айзек явно хочет подискутировать. — А решать уже не нам. Ты ведь убийца по заповедям. Сколько на тебе смертей?
— Достаточно, — снова даю размытый ответ. — И что, думаешь, мне уготован адский котёл?
— Скорее всего.
— А если я убивала только нечестивых? Могу считаться небесным карателем?
— Если убить убийцу, Рокси, убийц меньше не станет, — философствует Айзек.
Ты смотри, даже дрожать перестал! Но я только завожусь.
— А зачем ты припёрся воевать, Айзек? Если считаешь, что те, кто отстаивает права на свободу и жизнь в лучшем мире, грешники без шанса на райские блага?
— При чём тут это?
— Нельзя следовать заповедям, держа в руках автомат! Ты либо борешься за жизнь в этом мире и не боишься гнева Божьего, либо стелешь солому в том, — я передёргиваю плечами.
— Бог не подразумевает войны. Если бы все следовали заповедям, не было бы никаких сражений и убийств! — повышает голос Айзек.
Ой, к чёрту! Разговор без логического конца. Решаю заткнуться и исследовать глазами потолок, сосчитав количество трещин и сколов. Айзек тоже молчит, только ворочается туда-сюда. Может, час проводим в тишине, пока ему не надоедает пауза.
— Расскажи про вакцину, а то совсем тоскливо, — взмаливается он.
— Что рассказать?
— Всё, что знаешь. Я не буду болтать, не бойся.
Если нас зарежут на жертвенном алтаре, уже без надобности давать обещания. Но Айзеку этого не говорю.
— Раньше в 20-ом районе находилась лаборатория, в которой изучали всякое, в том числе вирусы. Моя мама была научным сотрудником. Они хотели изобрести нечто, способное излечивать повреждённые клетки и продлевать их жизненный цикл. А для этого вирусы подходят идеально. Они не могут существовать вне клетки, потому обязательно проникнут в структуру и изменят её. Нужно лишь вывести правильный штамм.
— А вместо этого создали Багровый папоротник? — фыркает Айзек.
— Если бы наука зависела только от порядочных людей, никакие Папоротники бы не создавались! — огрызаюсь я. — Был исходный образец, подающий надежды. Но вместо исцеления выбрали оружие. Предыдущий глава Реверса направил исследования в другое русло. Мистер Картер, ты его видел, тоже был в той команде учёных, курировал проект. А когда понял, к чему всё идёт, забил тревогу. Собрал новую команду, включая маму, и работал над антивирусом.
Айзек любопытно наклоняет голову, ловя каждое слов, и неожиданно спрашивает:
— А как зовут твою маму?
— О…эм… Мадлен.
— Необычное имя, — заключает он.
— Почему?
— Старое. Немодное. Такими давно не называют.
— Джейс говорит, мама любила все старое, — смеюсь я. — Значит, ей подходит.
— Она была очень умной женщиной. Я таких уважаю, — говорит Айзек и кивает, будто в знак подтверждения собственных слов.
— Айзек, ты меня поражаешь, — я поднимаю бровь.
— Почему это?
— Рассуждаешь, как закоренелый сексист. Умные женщины такая редкость, по-твоему?
— Ой, не начинай, шеф. Давай лучше про вакцину.
Состроив рожицу, отворачиваюсь от него, вновь утыкаясь взглядом в серую стену. По ней сбегают струйки воды, словно тюрьма находится под затопленным помещением или купальней. Чистые намываются перед ритуалом?
— Маме удалось вывести формулу, по которой создали вещество, полностью нейтрализующее Папоротник. В лабораторных условиях оно работало, но нужно было проверить на людях, — пальцем черчу узоры на слое песка, покрывающем пол. — Она решила испытать его на себе. И сработало. Она не знала, что была беременна, поэтому я заработала иммунитет.
— Так, почему сейчас столько заражённых, если лекарство придумали ещё давно?! — восклицает Айзек.
— Людям свойственно верить, что дерьмо произойдёт с кем угодно, но только не с ними, — тяжко вздыхаю и пинаю решётку коленом. — Багровый папоротник вычеркнули из истории. А антидот так и остался на этапе разработок. Никто его не тестировал по всем правилам из-за сокрытия самого факта существования вируса.
— А в чём проблема сделать это сейчас?
— Боже, Айзек! Это тебе не гидроксид натрия намешать в пробирке! У формулы был недостаток, который так и недоработали. Вакцина не действует, если… — блин, как сложно-то. Сама до сих пор не въехала, а тут ещё попробуй объясни. — Короче, чтобы антивирус помог, организм прежде должен был перенести рак. У мамы он был в ремиссии, и на ней вакцина сработала. Но на других испытуемых тест провалился. Картер всё это время пытался доработать формулу, но не было примера идеальной невосприимчивости, как у меня. Вот он сейчас и выкачивает из меня соки, пытаясь довести формулу до ума.
Айзек молчит пару минут, а потом накидывается с новой серией вопросов: