— Направо!
Перевёртыш лязгает когтями по сетке и сбивает меня этим с толку. Показалось, будто он слишком близко. Резко торможу и сворачиваю в узкую щель, но поздно соображаю, что не туда.
— Другое право, Рокси! — подтверждает догадку Айзек, размахивая копьём напротив.
Да чтоб тебя!
Перед носом мелькают повороты, и теперь только уповать на удачу. Бегу, не разбирая дороги, и проскальзываю в каждую дырку, лишь бы увернуться от когтей. Перевёртыш азартно ревёт позади, гоня меня на убой.
Снова поворот, десять метров свободы и грёбаный тупик. Арена кончается стальной двухметровой решёткой. Ныряю под сетку и оказываюсь в замкнутом пространстве. В панике верчусь, соображая, что делать. В решётке угадывается дверь, на которой намотана цепь. Подлетаю к ней в два шага и отчаянно дёргаю, но она непреклонна. За спиной чудовище упорно кромсает последнюю стену лабиринта, отделяющую его от ужина.
— Блин. Вот же гадство!
Запускаю пальцы в волосы и прикидываю, сможет ли перевёртыш достать под потолком, если заберусь по решётке наверх.
Нет, идея пахнет самоубийством.
Отдалённо слышу крики сектантов и топот ног, какие-то хлопки, а на стенах пляшут яркие всполохи пламени. Но всё в миг обрывается для меня, когда сетка разлетается в клочья. Теперь чувствую только бешеный пульс и смертоносное дыхание розовой твари, неумолимо надвигающейся в последнем броске.
Ноги сами подкашиваются. Падаю в песок и жалко отползаю к решётке, вжимаясь спиной в холодные прутья. Перевёртыш открывает пасть, разрывая спёртый воздух церкви на тысячи осколков пронзительным визгом. Слёзы сами катятся по щекам, и я с горечью осознаю, что дрожу с головы до пят, как последняя трусиха.
Вот и всё. Путешествие за Серую линию оказалось недолгим и бесславным. Хотела спасти дорогих людей, а в итоге угодила прямиком в смертельный капкан. Вспоминаю недобрым словом Селену, благодаря её за дерьмовый конец, и крепко зажмуриваюсь, когда лапа перевёртыша поднимается для удара.
А потом тварь болезненно визжит. Распахиваю глаза и вижу Айзека, который с остервенением протыкает розовую плоть через сетку, спасая меня от когтей. Перевёртыш теряет ко мне интерес, переключаясь на мальчишку. Кидается на сетку и тут же разрывает её, как тряпку.
— Брось копьё! — хрипло приказываю я, вытянув руку. — Живо!
Айзек бросает палку понизу, а сам пятится подальше от перевёртыша, нависающего грозным приговором. Перехватываю копьё и нападаю на тварь со спины, вновь отвлекая на себя.
— Бестолочь, проваливай, — шепчу, потому что голос пропал. — Уноси ноги, прячься, я задержу.
— Куда прятаться? — стонет Айзек, оглядываясь. — Здесь повсюду решётка! А даже если спрячусь, меня всё равно найдут и прикончат!
— Пусть лучше это сделают люди, чем оно, — замахиваюсь копьём и бью перевёртышу по зубам. Ему определенно это не нравится. Он выпрямляется во весь рост и заходится криком. — Айзек, беги!
Мальчишка срывается, гонимый ужасом и моим воплем. Убедившись, что он скрылся, облегчённого вздыхаю, радуясь, что избавилась от возможности лицезреть его смерть. Всё-таки прикипела к кудряшке, чего греха таить.
После недолгой и абсолютно неравной борьбы за пространство опять остаюсь без оружия и оказываюсь в том же месте, где начинала. Глупое сердце тарабанит в рёбра, надеясь на чудо. Всегда же везло…
Тело отказывается подчиняться, полностью входя в автономный режим, и разум будто отделился от него. В агонии продолжаю брыкаться, бросаться песком и кричать, всё ещё пытаясь отогнать свирепую тварь. Перевёртыш готовится к прыжку. Всё. Я втягиваю голову в ворот куртки подружки Фрейзера, задерживаю дыхание и зажмуриваюсь. Арену сотрясает громоподобный рёв.
А потом в этот рёв примешиваются автоматные очереди. Запредельно близко, так, что в ушах звенит. Закрываюсь руками, совершенно не соображая от ужаса, что происходит. Сворачиваюсь калачиком, обхватываю голову и рыдаю, потеряв власть над эмоциями. Перевёртыш рядом визжит и мечется по клетке, поднимая песок, который засыпает мне одежду, лицо и волосы. Но я боюсь даже вдохнуть, не то, что пошевелиться.
Всё стихает так же быстро, как и началось. Несколько секунд не решаюсь открыть глаза, чтобы узнать, в чём дело. А когда всё-таки нахожу в себе силы, до перепуганного сознания доносятся голоса.
— Живая?! — точно Фрейзер, не предсмертная галлюцинация.
Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Кайсом, Люци и Джейсом. Стоят, вытянув автоматы и продолжая целиться в остывающее тело перевёртыша. Люци свободной рукой удерживает отца Мёрфи за шкирку, а тот молится, сложив ладони на груди и возведя глаза к потолку.