Всё ещё трясусь, контроль над телом возвращается медленно и неуверенно. Молча таращусь на парней, осмысливая пережитые секунды. Люци бледный и явно напуган, перевёртыша до этого не видел. Весь взлохмаченный, как после спарринга на полигоне.
Кайс источает волнение, прошибающее волнами до костей. Брови сведены к переносице, а в глазах плещется паника. Кажется, сейчас он откроет рот и вывалит проклятья, но нет. Рвано дышит, изучает меня, проводя инвентаризацию конечностей и оценку причинённого ущерба.
А вот у Джейса на лице застыла неизвестная мне эмоция. Не страх, его я видела в кукурузном поле, когда меня впервые сцапал перевёртыш. И не мучительное отчаяние вперемешку с болью, какое было после того, как меня укусили. Тут что-то другое, тёмное и пугающее. В потемневшей радужке глаз будто загорается пламя.
Люци соображает первым.
— Ключ давай! — рявкает он, встряхивая за шиворот Мёрфи. Тот не обращает внимания на Люци, продолжая молиться, как я и предрекала ему. — Глухой?!
— Отец наш всемогущий, услышь раба своего...
— Я тебе голову проломлю, урод.
И не шутит. Прикладывается кулаком к лицу святоши, укладывая его на лопатки. Мёрфи верещит и закрывается руками.
Не могу отвести взгляда от Джейса. Смотрим друг на друга через решётку, и неизвестно, сколько бы этот гипноз длился, но я не выдерживаю и опускаю глаза, подчиняясь давящей силе. Её много, заполняет собой каждый сантиметр клетки и проникает под кожу, как разъедающая кислота.
Люци самозабвенно выколачивает из Мёрфи дух, требуя ключ от цепи на решётке, и к нему присоединяется Кайс. Теперь вдвоём терроризируют святого отца, который упрямо молится.
Снова смотрю на Джейса. Автомат из его рук летит в песок. Скривив губы в полуухмылке, Джейс подходит к клетке и хватается за решётку. Рывок, другой, третий – металл жалобно стонет под невероятной мощью ударов. Кажется, Джейс вымещает на прутьях всё, что не может сделать со мной или дохлой тварью. Парни останавливают пытку над Мёрфи и ошеломлённо следят, как брат раскурочивает клетку голыми руками.
Джейс рычит, словно лев на боях. Пинает решётку, вышибает плечом уже дышащий на ладан каркас. Напуганная, втягиваю голову в пыльный мех на воротнике и перестаю дышать. Ни разу не видела, как Джейс выходит из себя. Всегда сдержан, спокоен и собран. Но сейчас точно стихия, природное явление, которое нельзя обуздать или подчинить.
И клетка покоряется. Цепь рассыпается на звенья, разлетается в стороны, и замок падает к ногам Джейса. Резким движением он вырывает дверь с петель и швыряет об стену. Нервно сглатываю, опасаясь шелохнуться или издать звук. Даже неумолкающий отец Мёрфи поперхнулся молитвой и заткнулся, уставившись на покорёженный металл.
Джейс едва заметным кивком приглашает меня на волю, но я продолжаю вжиматься в противоположную решётку и дрожать. Тогда он поднимает бровь. Собираюсь с духом и на четвереньках выползаю из клетки. Колени и руки трясутся, поэтому тут же падаю задницей в песок рядом с братом, прислоняюсь спиной к его ногам и хватаю воздух, пытаясь прийти в себя. Джейс не спешит поднимать меня, давая время отдышаться.
Люци присвистывает и обращается к Мёрфи:
— Не возводи преград между отцом и ребёнком.
Метафорически, конечно. Хотя Джейс практически отец, а меня можно считать ребёнком, которого он вырастил. Не одно и то же, но, надо полагать, очень близко к истине.
— Ты как? — Люци обеспокоенно изучает моё лицо. — Порядок?
— Г-где Айзек? — выдавливаю шёпотом, голос отказывается возвращаться.
— Найдём, не волнуйся.
Джейс продолжает имитировать стену, не отходя, не говоря и не двигаясь. Всё ещё опираюсь на него, подтянув колени к подбородку.
— Идти можешь? — Кайс опускается на корточки рядом и заглядывает мне в глаза. — Понести?
— Нормально всё, — отрицательно мотаю головой. — Как вы?.. Где они?.. Что?..
— Много вопросов, — хмыкает он беззлобно. — Нужно уходить. Джейс, нормально?
Брат не отвечает, видимо, просто кивнув. Кайс помогает мне подняться. Облокотившись на него, разглядываю церковь. Из-за сооружений арены не видно другой стороны, где трибуны, но первое, что отмечаю, это тишину. Ни орга́на, ни воплей сектантов. Только тени пляшут на стенах во всполохах пламени свечей.
— Давайте, идём, — подгоняет Кайс.
— А с этим что делать? — Люци указывает на Мёрфи.
— Пристрели и пошли.
— Не надо! — взвизгивает Мёрфи, хватаясь за крест. — Убийство – это грех! Не оскверняйте святыню Господню!
Не сдерживаю истерический смешок. Сама бы пулю в него пустила, да вот вальтер отняли. Точно!
— Джейс, — робко зову, глядя на брата. Он изгибает бровь. И я, как маленькая, жалуюсь: — Они забрали у меня кое-что. Найдём?