— Выслушай, пожалуйста. Не перебивай, даже если не согласен, хорошо? — Джейс слабо кивает. Выпустив клубы дыма, я продолжаю подбирать слова: — Ты прав. Во всём. И я говорю это не для того, чтобы бросить пыль в глаза, а действительно так думаю. Ты был прав, когда просил остаться в Реверсе. Прав, что разозлился, когда ослушалась. Это факт. Я не отрицаю.
Брат хмыкает, но молчит. Кончик его сигареты вспыхивает от глубокой затяжки. Тоже стряхиваю пепел и по новой вдыхаю отраву.
— Но, пожалуйста. Прошу тебя. Давай представим всего на секундочку, что я – это ты, — смотрим друг другу в глаза. — Представим, что я лучше тебя во всём.
Он изумлённо поднимает бровь и хочет возразить, но я мотаю головой, чтобы дослушал. Будет непросто. Но это необходимо, чтобы объясниться и поставить точку в изматывающем противостоянии двух беспокоящихся людей.
— Пожалуйста, Джейс. Представь хоть на мгновение, что я храбрее, благороднее и сильнее тебя. Я забочусь о тебе всю жизнь. Я берегу твой покой. Я твой самый прочный тыл и единственный человек, который знает тебя лучше, чем ты сам, — Джейс морщится и отводит взгляд. Я осторожно дёргаю его за руку, заставляя смотреть на себя, и прошу дрогнувшим голосом: — Знаю, это трудно представить, но хотя бы попытайся.
— Рокси, это не… — начинает Джейс, а я тут же перебиваю:
— И вот я, всё то, что ты любишь, отправляюсь в очень опасное место. Ты наверняка знаешь, что шансов пятьдесят на пятьдесят. Либо вернусь, либо нет.
— Рокс...
— Джейс, пожалуйста, дослушай, — сжимаю его ладонь. — Пожалуйста. Перед тем, как уйти, я обещаю тебе вернуться, и правда думаю, что вернусь. А ты знаешь меня. Знаешь, что, если придётся выбирать между сражением или бегством, выберу первое. — Истлевшая сигарета гаснет, и я без разрешения тянусь за новой. Джейс не останавливает. — Знаешь, что прятаться за другими у меня не в характере, и я наверняка буду одной из тех, кто кинется в гущу событий. Потому что так надо. Этого требует долг. Это правильно и благородно.
— Прекрати, — строго говорит он.
— И у тебя есть выбор: подчиниться данному обещанию беречь себя и оставаться в безопасности, либо рискнуть. Отправиться следом за мной и убедиться, что я выживу. Что меня не бросят те, на кого полагаюсь. — Джейс возводит глаза к потолку, а я снова дёргаю его за руку. — И ты хорошо помнишь, как меня предал близкий человек, которому я верила. Теперь тебе кажется, будто нельзя никому доверять вообще. Ты знаешь, что я приду в ярость, когда увижу тебя на Серой линии. Прекрасно понимаешь, что сделаешь мне больно. Но тебе так страшно потерять меня, что вообще на всё плевать. Остальное просто конфетти…
Не замечаю, когда начинаю плакать. Затягиваюсь сигаретой настолько глубоко, что кашляю, поперхнувшись дымом. Джейс размазывает мои слёзы большим пальцем по щекам, потом ласково заправляет прядь волос мне за ухо. На мгновение прижимаю его руку щекой к плечу и закрываю глаза. Стараюсь говорить ровно:
— Ты жил без меня целых пять лет, а я без тебя ни дня. Я всегда знаю, что у меня есть брат, который раскурочит железную клетку голыми руками и вытащит. Мне жаль, что ты не можешь чувствовать себя так же безопасно рядом со мной. Господи, Джейс, мне очень-очень жаль! Меньше всего хочу быть петлёй на твоей шее, но я правда, клянусь, не могу отпустить. До сих пор ненавижу себя, что поддалась на твои манипуляции в лепрозории и позволила сделать шаг к краю долбаной цистерны!
— Роро...
Бессильная злость догоняет неожиданно, словно сорвавшаяся с цепи собака. Толкаю Джейса в грудь, неудачно ударяю мизинец о бронежилет и ойкаю. Джейс хочет обнять меня, но я вырываюсь и рычу, как затравленный зверёк:
— Думаешь, не знаю, что собирался сделать, когда меня укусили? Считаешь, испытала дикий восторг, сообразив, что ты пустил бы себе пулю в висок сразу после меня? — заглядываю Джейсу в глаза, которые в свете луча фонарика, направленного в стену, кажутся тёмными, малахитовыми.
— Нет, я так не считаю, — говорит он со вздохом, словно сдаваясь. Разводит руки для примирительных объятий. — С моей стороны это было непозволительной слабостью. Я должен был поступить иначе. Просто… тебя я люблю больше, чем свой долг.
— Так ведь и я, Джейс! — забираюсь к нему в объятия и утыкаюсь носом в шею. От Джейса пахнет дымом и немного хвоей. — Я лучше, чем ты думаешь, и могу быть полезной. Вспомни, как вытащила тебя в шахте, когда вы сорвались с Фобосом. Так, почему нельзя быть соратником, а не удавкой?