— Рокси, — сзади раздаётся тихий девичий голосок.
Стискиваю зубы.
— Что?
— Прости, пожалуйста, — шепчет Селена, не решаясь подойти ближе. — Мне очень стыдно.
Вываливаю на каменную плитку тушеного кролика, и собаки тут же налетают на еду. Трясу банку, чтобы содержимое вышло целиком – обкрадывать животных не хочется. Мясной сок остаётся на пальцах, стекая по ладоням, и я брезгливо отряхиваюсь.
— За что конкретно?
— Ну, за толчок и... — мнётся Селена. — Что не послушала и полезла, куда не надо…
Вскрываю вторую банку и высыпаю сверху на влажную горку. Ищейки благодарно урчат, похрюкивая от блаженства, а хвосты задорными щётками влияют туда-сюда.
— Твои эмоции чуть не отправили нас с Айзеком на тот свет, — поворачиваюсь лицом к Селене. — Тут маловато будет простого «извини, я не хотела».
— Но я правда не хотела, — всхлипывает она, потупив глаза. — Знаешь, как испугалась!
— За себя или нас?
— За... всё. Может, ты и считаешь меня стервой бессовестной, но я хороший человек, — Селена обхватывает плечи руками. — В модельном бизнесе не терпят слабости. Там закалка нужна похлеще, чем у военных. Не смейся! — возмущается она, когда я не удерживаюсь от снисходительного смешка. — Я в этом кручусь с пяти лет, и точно знаю – многих ломает так, что потом годами нужно к психологам ходить. Я привыкла всего добиваться нахрапом, и согласна, что меня заносит на поворотах.
— Мягко сказано, — поддакиваю я.
— Но это не значит, что я плохая. И мне действительно стыдно. — Селена, наконец, отрывает взгляд от плитки и делает шаг мне навстречу. — Понимаю, что извинений не хватит, но... может быть, я могла бы как-то сгладить углы?
— Например?
— Например, буду делать вместо тебя какие-то поручения. Собаками могу заниматься!
— Это называется не «сгладить углы», а «подлизаться». Тебя когда-нибудь били кнутом?
— Эм... Нет...
— А в клетке с перевёртышем запирали?
— Что такое «перевёртыш»? — она мотает головой.
— Надеюсь, Бог избавит тебя от необходимости это узнать, — язвительно морщу нос. — Смысл такой: исполнение поручений и кормёжка собак не искупляют грехи.
— А что мне сделать? — Селена разводит руками и оглядывается по сторонам. — В моём мире можно просто заплатить юристу, чтобы любой конфликт урегулировали. А как в твоём?
— В моём конфликты обычно кончаются чьей-то смертью, — я начинаю раздражаться. — Ишь какая, заплатить юристу! Берись за ум, Селена. Нечего обижаться или психовать, когда люди, которые разбираются в чём-то лучше тебя, делают замечания. Я цепляюсь к тебе не потому, что оторваться не на ком. А потому что искренне хочу сохранить твою жизнь, пока ты находишься в юрисдикции Реверса, — спускаюсь на пару ступеней, равняясь с ней. — После выполнения задания можешь чесать на все четыре стороны и творить любую дичь, какую вздумаешь. Но до тех пор, будь добра, не хами и не брыкайся.
Селена вдруг меняется в лице, и от былого запала не остаётся и следа. Протягивает ко мне руку, но тут же почему-то опускает.
— Рокси… А если попрошу остаться со мной в Оре и помочь найти сестру, ты... ну, могла бы?
От ошеломляющей наглости даже теряюсь, не сразу соображая, что она хочет. Селена тут же тараторит:
— У меня много денег! Я бы тебе заплатила или сделала пожертвование Реверсу. Вам ведь нужны всякие военные штуковины? Мне даже хватит на парочку домов за границей для твоей семьи. Будете в аренду сдавать или обменяете на другую недвижимость. За границей вообще выгодный курс на...
— А ну хватит! Отставить! — рявкаю я. Ищейки отрываются от еды и напугано поскуливают. — Прекрати тошнить на меня алфавитом, ненормальная!
— Я только...
— Замолчи! Ты вообще не соображаешь, что несёшь? — отступаю от неё наверх по ступенькам. — Какие, к чёрту, деньги?!
Мало того, что вытолкала меня на жертвенный алтарь к чистым, так теперь ещё просит сопроводить на поиски глухонемой сестры, которой наверняка уже нет в живых. Да только этой идиотке неймётся.
— Вообще уже... вальты покинули колоду? — припоминаю её же фразу. — Мне, по-твоему, заняться больше нечем, кроме как шататься по Оре в поисках трупных останков?
— Заткнись! — шипит она со слезами.
— Да хоть нахрен пошли, Селена. Это ничего не изменит ни для тебя, ни для твоей сестры.
Сразу жалею, что выразилась чересчур грубо, но, может, Селена придёт в чувства и взглянет трезво на ситуацию. Если одумается, сможет сохранить жизнь хотя бы себе, потому что сестру объективно уже не спасти. Запускаю пальцы в волосы, массируя разгоряченную голову.