Смартфон, завибрировав, высветил незнакомый номер.
– Простите, это господин Мондэн?
Он сразу узнал голос. Это был Кацуми Томиока, бывший детектив полиции префектуры Канагава. Мондэн сразу же еще раз поблагодарил его за крабов, которых тот прислал ему в январе.
– Не за что, не за что… Вы отплатили мне с лихвой.
На вопрос, как продвигается расследование, он сначала сказал, что всё по нулям, но потом кое-что вспомнил.
– Хитоми Найто в прошлом месяце вроде бы попала в больницу.
– Что с ней случилось?
– Похоже, что с печенью не всё в порядке, но подробностей я не знаю.
Об этом ему сообщил по телефону владелец небольшого ресторанчика рядом с закусочной «Кайгандори» в Китакюсю. В тот дождливый январский день, когда Мондэн в одиночку зашел туда поесть после встречи с Хитоми, владелец ресторана был неожиданно приветлив.
– Должен сказать, я удивился, узнав, что Хитоми Найто все время носит открытку с собой.
На Томиоку, кажется, это произвело такое же впечатление, что и на Мондэна. Сведения о ходе расследования, видимо, дошли до него через Сэндзаки.
– Верно… Я думал, она вообще не интересуется своим сыном.
– Я согласен. Но что меня тронуло – маленький мальчик Рё прислал открытку с картинкой… Какая бы она ни была, но мать есть мать.
– Когда мы с ней встречались и разговаривали, Хитоми Найто невозможно было ничем зацепить.
– Она настолько вялая, что это приводит в бешенство. Ладно, допустим, она ничего не могла с собой поделать и связалась с плохим мужчиной, но втягивать в это ребенка – грех. Сатору Ёсида, с которым она встречалась во время похищения, каждый день издевался над Рё.
– Но физического насилия Ёсида все-таки не применял, я правильно понимаю?
– Именно что применял. Он заставлял его стоять целый вечер, сидеть на коленях, не сгибаясь. Это зафиксировано в протоколе допроса Хитоми.
Мондэн думал, что до насилия дело не доходило, но словам Томиоки, бывшего детектива, можно было верить. Нет ничего необычного в том, что разные люди располагают разной информацией; просто Мондэна слегка задело, что Сэндзаки от него что-то скрывал.
– Извините, что отрываю от дел, – продолжил Томиока мягким тоном, не замечая недовольства Мондэна. – Я хотел кое-что спросить у вас о картинах, которые вы сфотографировали на складе Сакуносукэ Киси.
– Вы имеете в виду картины Такахико Номото?
Мондэн хорошо помнил, какое сильное впечатление произвело на него увиденное на складе в Канде.
– Ведь среди них был пейзаж города, затянутого туманом, верно?
Это была большая картина, висевшая на стене в центре. Под небом молочного цвета были изображены укрытые туманом дома, а на переднем плане – лужайка. Ощущение реальности пейзажа создавалось именно за счет обыденности того, что нарисовал художник.
– Как вы знаете, мой младший брат живет на Хоккайдо, и он сказал мне, что знает этот город.
– В самом деле? Хоккайдо, говорите?
– Да. Конечно, я знаю это только с его слов, но он предположил, что на картине изображен город Датэ.
– Я мало что об этом знаю. На Хоккайдо точно есть такой город?
– Да. Это в центре острова, недалеко от озера Тоя. В верхней части картины справа и слева сквозь туман просматриваются силуэты гор, и брат считает, что это Комагатакэ и Усудзан.
– А я гор и не заметил… Какой наблюдательный у вас брат!
– Он иногда ездит туда по работе. Я, как и вы, похвалил его за наблюдательность, а он сказал, что это похоже на вид с площадки для отдыха Усудзан.
– Вы имеете в виду площадку для отдыха на скоростном шоссе?
– Да. Кроме того, на одной из фотографий, которые вы мне прислали, изображено здание с коричневой крышей, верно? А перед ним площадь с круговым движением.
Должно быть, это та картина, которая висела на стене справа. У здания была светло-коричневая крыша, а само оно имело необычную форму, которую не сразу и опишешь. И перед ним действительно была кольцевая развязка.
– Мой брат и это место узнал. Говорит, это тоже на Хоккайдо.
Оказалось, что обе эти картины связаны с Хоккайдо. Когда Мондэн начал этот телефонный разговор, он слушал собеседника без особой надежды, но теперь в нем с каждой секундой крепла уверенность, что из этого может что-то получиться. Название «Датэ», которого он раньше никогда не слышал, обретало реальные очертания.
Повесив трубку, репортер ввел в строку поиска смартфона слова «Хоккайдо», «Датэ», а затем, следуя своей интуиции, слово «станция».
Появившееся на экране здание станции Датэ Монбэцу выглядело точно так же, как на картине, которую он видел на складе в Канде.