Через шесть лет после окончания старшей школы Масахико снова арестовала полиция. Причиной ареста был инцидент с кражей, в ходе которого он и его друзья поздно ночью ворвались в ювелирный магазин, разбили витрины и похитили драгоценности на сумму четыре миллиона иен. В краже участвовал и его одноклассник Одзаки.
Родители использовали свои сбережения, чтобы возместить ущерб и оплатить услуги адвоката, и, взяв его на поруки, они смогли добиться условного срока. Масахико, которому на тот момент было двадцать четыре года, жил в доме родителей и какое-то время помогал в семейном бизнесе, но потом начал жаловаться, что в родном городе ему тяжело, и примерно через полгода молча ушел из дома.
С тех пор и до самой смерти отца он ни разу за семь лет не появился, а когда наконец вернулся, стал просить денег. В родном доме Масахико приняли холодно, и, когда он ушел рано утром следующего дня, обнаружилось, что пропали часы, которые отец подарил Такахико на память.
И вот этот брат внезапно появился в их доме… Не было причин не проявить осторожность.
– Что там? Интересно? – Масахико мотнул подбородком в сторону телевизора.
Там крутилась кассета из видеопроката. Тот же фильм «Когда Харасу был с нами», который они смотрели в сентябре. Юми он так понравился, что она взяла его снова.
Такахико на это ничего не ответил, лишь тихо вздохнул.
– Ребята, вы не собираетесь детей заводить? – без церемоний спросил Масахико, с шумом прихлебывая чай. Похоже, его не особо расстроило то, что вопрос проигнорировали. Даже у дружелюбной Юми на лице появилась кривая улыбка. А Такахико вообще очень щепетильно относился к разговорам на эту тему в присутствии жены.
– Юми, я же помню, ты любила детей, да?
– Ну…
Юми посмотрела на Такахико. Тот откашлялся и посмотрел прямо в глаза брату.
– У меня скоро персональная выставка. Извини, но…
– Да я к вам ненадолго. Я прекрасно осознаю свое положение. Но мне надо попросить вас кое о чем.
– Если денег, то их нет.
– Дело не в деньгах. Мой друг поссорился с женой, а мне жаль их ребенка.
– Ребенка?
– Да. Ему всего четыре года. Не могли бы вы приютить его на некоторое время?
Такахико нахмурился от неожиданного предложения. История была слишком диковинная.
– А что насчет его дедушки и бабушки? Какие-нибудь родственники должны же быть.
Вопросы Юми были совершенно в точку. Да и Такахико считал, что семья младшего брата – слишком дальнее родство.
– Да нет, они со своими родителями тоже в ссоре – по крайней мере, так говорят. Отношений с другими родственниками тоже нет. Может быть, возьмете дня на три? Я, наверное, стареть начал… Жалко мальчишку.
Если б он был нормальным старшим братом, они согласились бы, ничего не спрашивая. Но поверить Масахико было совершенно невозможно.
– Внезапно появился в семье, которую то и дело обманываешь, и требуешь позаботиться о никому не известном ребенке… Не многого ли ты хочешь?
– Да, я кругом виноват. Понимаю, что не в том положении, чтобы вас об этом просить. Но и оставить ребенка в этом замесе невозможно.
– Так оставь его у себя.
– Нет, сейчас я работаю в сфере недвижимости, приходится много ездить. А возить с собой ребенка не выйдет.
Услышав о недвижимости, Такахико предположил, что брат занимается спекуляциями или работает брокером, но ему не хотелось в это погружаться, и он не стал расспрашивать. По одним его грязным хлопчатобумажным штанам и тонкой нейлоновый куртке было понятно, что зарабатывает он не слишком много.
– Конечно, я не могу заставить тебя силой, но все-таки подумай. За ребенком сейчас присматривает подруга жены.
Сказав это, Масахико быстро встал и, бормоча себе под нос «пардон, пардон», направился к двери.
Они глянули друг на друга, и Юми в замешательстве наклонила голову.
Плохое предчувствие. Благодаря Сакуносукэ ситуация вот-вот изменится. Только не надо ни во что ввязываться. Хотя Такахико знал об этом, у него все равно вызывал любопытство четырехлетний мальчик.
Что это за ребенок?
Плохое предчувствие оправдалось.
Такахико находился в приемной галереи «Рокка». Комната была чистая и опрятная, с небольшим количеством мебели. В ней ощущалась зрелая элегантность, которую подчеркивали до блеска натертый пол, кожаные кресла и настольные часы из мрамора и стекла.
Сакуносукэ поставил перед Такахико чашку кофе, расстегнул пиджак и сел напротив него. Его обычная мягкость куда-то исчезла, выражение лица было унылым.
– Скажу прямо по делу. Провести персональную выставку стало невозможно.