Ночью двенадцатого числа мальчик по имени Ацуюки Татибана из Ацуги был спасен со склада в городе Кавасаки.
«Преступники перестали выходить на связь, штаб следствия запросил поддержку у столичного управления полиции и полиции близлежащих префектур, и ведет поиск местонахождения Рё».
Такахико заглянул в мастерскую. Рё был поглощен рисованием круга.
Вот он… ребенок, которого ищет полиция – нет, вся страна, – находится в этой комнате. По спине пробежал холодок; рука, держащая газету, задрожала.
Очень убедительно выглядела приведенная в статье фраза одного из участников расследования о том, что Ацуги – это для отвода глаз, а настоящий инцидент – в Иокогаме.
Они заставили деда Сигэру приготовить сто миллионов иен наличными и носить их по кафе и ателье видеопроката в Иокогаме, используя заранее составленные инструкции. В парке, который был конечным пунктом назначения, полицейские не могли свободно передвигаться, поскольку площадка отовсюду просматривалась.
Газеты рисовали образ «хитрого преступника», но то, что все кончилось доставкой сумок с выкупом в полицейскую будку в качестве случайной находки, наводило Такахико на мысль, что все это было крайне плохо или даже по-дилетантски спланировано.
Перед его внутренним взором промелькнуло лицо брата, и он вспомнил, что произошло пять дней назад. Блокнот в черной обложке, который Рё, очевидно, без разрешения положил в рюкзак. Такахико пошел в мастерскую и пролистал его. Многие пометки было невозможно расшифровать, а если это и удавалось, то они оказывались рабочими записями названий, сумм и дат, не представлявшими никакого интереса.
Однако на странице перед рисунком Рё была интересная запись.
Куроки – «Синема», Конака – «Дантес», Одзаки – «Литературный музей».
В этой записи, похожей на какой-то код, он обнаружил фамилию Одзаки. Смысл записи был непонятен, но не возникало сомнения, что речь шла об инциденте.
Чем больше узнавал Такахико, тем сильнее становились его подозрения.
Имя Масао, проблемы у его родителей, проживание в Токио – все, что сказал Масахико, было ложью.
В газете было пояснение по поводу пресс-соглашения. Причины расторжения соглашения заключались в том, что с момента похищения Рё Найто прошел определенный период времени, что приготовленные для выкупа деньги были найдены и доставлены в полицию как потерянное имущество, а контакты со стороны преступников прекратились, ввиду чего полиция перешла к открытому расследованию.
Юми принесла газету, оставленную в столовой, и подозрительно взглянула на него.
– Послушай, а фотографии Рё тут нет…
Услышав это, Такахико впервые осознал нечто важное. Нет смысла называть имя, не давая фотографии. Реально ли провести открытое расследование без фотографии самого потерпевшего?
Пока действовало пресс-соглашение, Такахико и Юми, ничего об этом не знавшие, мирно проводили время с внезапно появившимся ребенком. Это было новое, захватывающее и насыщенное время. Мирное общение с мальчиком, любящим рисовать. Это не имело никакого отношения к похищению, о котором они сейчас узнали. Однако на самом деле ситуация, становившаяся все яснее с появлением новых и новых свидетельств, была жестоко реальной. Такахико был загнан в угол, откуда он не мог убежать, и не оставалось ничего другого, кроме как признать это.
Их Рё – это Рё Найто.
Юми взяла Такахико за руку и потащила его к входной двери.
– Нам нужно о многом подумать, но одно можно сказать наверняка: здесь опасно находиться. Если ты вернешь его Масахико, он его убьет, – сказала Юми и сильно сжала руку Такахико.
Два часа спустя Такахико уже был в поезде, направлявшемся в Иокогаму.
Почувствовав опасность, они решили запихнуть в оставленную Масахико машину как можно больше картонных коробок, и Юми отвезла Рё в их новый дом, а Такахико направился в Иокогаму. Необходимо обратиться в полицию как можно скорее. Такахико и Юми были в этом едины. Однако, самое главное, с Рё было не все так гладко.
– Вернемся к маме и папе.
Когда Юми сказала ему это, он напрягся и покачал головой.
В этой тяжелой ситуации с похищением его невозможно было дольше держать у себя. Юми продолжала его уговаривать, но от этого Рё все больше возбуждался; он уже не молчал, как обычно, а не сдерживаясь кричал: «Нет, нет!»
Удивленный этой реакцией, Такахико вспомнил странное чувство, которое он испытал, читая газетную статью. Хотя фамилия матери, Хитоми Найто, совпадала с фамилией Рё, о матери, которая должна бы быть главной героиней статьи, написали очень мало. А о его отце вообще не было никакой информации. Да, естественно, что в центре внимания оказался дедушка, который нес выкуп, но почему так мало информации о родителях мальчика? Причина, по которой не напечатали его фотографию, становилась понятна.