В их кочевой жизни были некоторые приятные неожиданности, и одной из них стало исполнение мечты Юми об открытии английской школы. Аренда была почти бесплатной, а Сакаи помог даже купить парты, доску и учебные материалы.
– Возможно, какое-то время ваш муж не сможет зарабатывать на жизнь, но его картины определенно будут стоить очень дорого. Так что пока, пожалуйста, зарабатывайте вы. Жить без трудностей скучно, – весело говорил Сакаи с бокалом коньяка в руке.
Юми назвала свою школу «Рэйнбоу» отчасти потому, что просто любила радугу, но также и потому, что до сих пор расстраивалась из-за того, что бросила, не доучив, своих учеников в Сиге. В глубине души она считала, что продолжает на Хоккайдо работу, начатую в Такасиме. Хотя это нельзя было назвать оглушительным успехом, но доход от частной школы, не требующей расходов на персонал, позволил им жить несколько свободнее.
Такахико, как обычно, занимался живописью в комнате площадью в восемь татами, которую он использовал как студию. На полотне были изображены рисовые террасы Такасимы. Ослепительно голубые рисовые поля шли правильными ступенями среди пологих горных хребтов. На фоне темно-зеленых гор эти поля выглядели гораздо ярче. В картине органично сочеталась нетронутая природа и результаты труда человеческих рук. Даже на расстоянии Юми видела, что это хорошая картина.
– Закончил? – спросил Рё, читавший рядом книжку, подаренную Сакаи, когда Такахико отложил кисть и потянулся.
– Ну, наверное, пора уже завершать. Еще один последний вздох… – Такахико сделал глоток кофе, вздохнул и повернулся к холсту. – Если никак не можешь завершить работу, это пугает и обескураживает, но художник обязан принять это как должное.
Он достал новую деревянную палитру и стал смешивать мастихином краски и масло.
С тех пор как Рё поселился у них, Такахико стал без колебаний выбрасывать краски, которыми больше не пользовался, или непригодные для работы кисти. Наблюдая, как муж концентрируется на своем творчестве, Юми думала, что в такие часы он сознательно «выбрасывает» все остальное. Например, он потерял интерес к так называемым живописным местам, прекрасным на взгляд любого человека, прекрасным для любого, кто на них смотрит. Теперь он стал тратить больше времени на рисование объектов из повседневной жизни – здания вокзала или детского парка.
Похоже, разговоры с Рё о вещах, которые были не до конца ясны самому Такахико, позволяли ему лучше разобраться в предмете обсуждения.
В тот день за ужином Рё пожаловался, что у него болит горло. Юми нашла одноразовую грелку, завернула ее в полотенце, чтобы согреть горло, и в восемь часов уложила Рё спать. Он был на удивление крепким мальчиком, и до сих пор у него только один раз поднималась температура.
Юми и Такахико оптимистично надеялись, что наутро ребенок проснется здоровым. Однако ночью он сильно потел, и температура подскочила до тридцати девяти градусов.
Она наполнила резиновую грелку льдом и вытащила из встроенного шкафа одеяло, чтобы как-нибудь согреть его.
– Если температура еще поднимется, придется, наверное, поехать в больницу.
На эти слова Юми Такахико ничего не ответил и опустил голову. Что значило бы для них отвезти кого-то в больницу? Они оба прекрасно это понимали. У них не было ни страховой карты, ни медицинской книжки матери и ребенка. Если дело дойдет до госпитализации, то уже нельзя будет убежать, пообещав принести документы позже. Ехать в больницу было слишком рискованно.
Юми вспомнила, что рядом с английской школой есть клиника внутренних болезней. Но поскольку они с тамошним врачом знали друг друга в лицо, он мог начать задавать лишние вопросы. И насчет страховой карты ему не соврешь.
Книг по медицине в доме не было, и она понятия не имела, как обращаться с больным, а тем более с маленьким ребенком.
Душа Юми пришла в полное смятение от мысли, что их жизнь с Рё может вот так внезапно окончиться. У него не было прививок… Это и раньше ее беспокоило. Ведь в случае серьезного заболевания оно может угрожать жизни. Так что не оставалось другого выбора, кроме как отвезти его в больницу. Она уже собралась взять Рё на руки, когда Такахико осторожно положил руку ей на плечо.
– Давай позвоним Сакуносукэ.
– Это не имеет никакого смысла. Арт-дилеры не врачи.
– Сначала надо успокоиться.
– Нет. У Рё нет прививок. А вдруг у него какая-нибудь страшная болезнь?
– В любом случае позволь мне позвонить Сакуносукэ.
– Зачем? Это наша вина! Из-за нас Рё так плохо… Он так страдает, а мы даже не можем отвезти его в больницу…
В панике нахлынули слезы, Юми уперлась руками в постель и заплакала.