В июле 1994 года исполнилось два года и семь месяцев с тех пор, как они покинули Токио.
Ветер доносил в комнату звук звенящего где-то колокольчика. Такахико с громким шумом, диссонирующим с расслабленной летней атмосферой, прикреплял степлером холст к подрамнику. Юми и Рё изо всех сил натягивали льняную ткань на деревянном подрамнике, чтобы поверхность была абсолютно ровной. Если этого не сделать с самого начала, картина позже провиснет. Если полотно достаточно большое, то это довольно тяжелая работа.
После того как полотно натянуто, нужно смешать белую краску с растворителем, чтобы сделать грунтовку. Грунт наносят кистью по всей поверхности, при этом надо убедиться, что он пропитал льняные волокна. Чтобы потом краска лучше держалась, лучше положить грунт в два-три слоя. В последнее время Такахико клал грунт настолько густо, что на нем появлялись неровности и картина оживала еще до нанесения цвета.
Едва он закончил грунтовать холст, как зазвонил домофон.
– Давно не виделись! – раздался от входа голос Сакуносукэ.
Это был его второй приезд сюда. Первый раз он приезжал примерно через месяц после их переезда, то есть больше года назад. Для разговоров о работе Такахико и Сакуносукэ встречались в Отару.
Для Рё, живущего в замкнутом мире, Сакуносукэ был единственным окном, соединявшим его с обществом. Хотя они с ним встречались всего несколько раз, он любил его и называл «дедушкой из Кобе». Конечно, для ребенка было важнее то, что он старик, говорящий на кансайском диалекте, а не то, что он торговец произведениями искусства с Гиндзы.
«Дедушка из Кобе» купил Рё пластиковую модель Гандама Z. Она была предназначена для взрослых, и ребенку было бы довольно сложно собрать ее, но Рё, в восторге разложив детали по полу, принялся за сборку.
Проблема в тот день заключалась в том, что из-за занятий в школе Юми не успела приготовить еду. Поэтому она решила развлечь гостей в изакае, куда ходила во время фестиваля с доктором Ёкоямой.
После школы Юми отправилась прямо туда и рассмеялась, увидев, что Рё принес с собой пластиковую модель Гандама. Ей рассказали, что каркас все трое мужчин собирали вместе. Ей было странно представить, как двое взрослых вместе с Рё трудятся над изготовлением пластиковой модели.
Рё казался сонным, поэтому, как только они закончили есть, сразу оплатили счет и вернулись домой. Пока мальчик готовился ко сну, он с гордостью рассказал Юми о том, что ему больше всего нравится в модели.
– Говорят, если его покрасить, он будет еще круче. В следующий раз дедушка из Кобе обещал привезти аэрозольную краску.
Они долго разговаривали, что случалось нечасто, но через некоторое время Рё уснул с Гандамом в руках. Насладившись видом его беззащитного спящего лица, Юми направилась в гостиную.
– Ну как, заснул?
– Да. По-моему, он очень рад подарку.
В ответ на благодарность Сакуносукэ махнул рукой.
– Мой старший-то – парень дерзкий; я и забыл, какие они бывают милые, – сказал он и с удовольствием опрокинул свою рюмочку сакэ.
Посидев немного, Сакуносукэ снова заговорил своим спокойным голосом:
– А, вот что еще… Я кое-что узнал про господина Кидзиму.
Когда прозвучало имя Кидзимы, Юми почувствовала, что по ее позвоночнику пробежал электрический ток. Улыбка внезапно исчезла и с лица сидевшего рядом Такахико.
– У дедушки Рё, господина Сигэру, похоже, есть несколько очень ценных японских картин. Говорят, что он купил их в одной галерее на Гиндзе. Мир тесен, и я, оказывается, пару раз встречался раньше с владельцем той галереи, поэтому, когда я зашел к нему, это выглядело вполне естественно.
В процессе разговора о коллекционерах и выяснилось, что Сигэру приобретал японские картины в этой галерее.
– Похоже, что где-то весной этого года господин Сигэру неожиданно появился в галерее, и владелец сразу же отвел его в приемную. В основном они говорили о картинах, но ближе к концу господин Сигэру сказал, что по-настоящему спокойно он чувствует себя, только когда любуется картинами или слушает музыку.
Владелец магазина посочувствовал ему в связи с инцидентом, но Сигэру бросил в ответ только одну фразу: «Если б полиция не облажалась…» – и пошел домой.
Сакуносукэ уже трижды отправлял письма семье Кидзима. Во всех случаях он опускал их в почтовые ящики в Токио, Сайтаме и Тибе, и в каждом повторялись два условия: что Рё будет жить в семье Кидзима и что в полицию о письмах сообщать нельзя. Пока что никакая информация о письмах в СМИ не просочилась, и это позволяло думать, что полицию в известность не поставили.