Рё некоторое время ковырял пальцами левой руки правую ладонь, а потом с решительным выражением лица обратился к Юми:
– Я не хочу, чтобы меня ни с того ни с сего били, чтобы мне приходилось ждать на лестнице, даже в холод, чтобы заставляли есть жесткие куски, которые нельзя разжевать. Я не хочу, чтобы мне кричали «ненавижу» и «сдохни».
Когда она увидела Рё, дрожащего от страха с плотно закрытыми глазами, ее сердце чуть не разорвалось.
– Дедушка и бабушка будут за тобой ухаживать. С тобой все будет хорошо. Они защитят тебя, что бы ни случилось.
Юми крепко обняла его и похлопала по худенькой спине, повторяя как мантру: «Все будет хорошо, все будет хорошо…»
После завтрака – последнего – Такахико подарил Рё прекрасную палитру из хоккайдской черемухи.
– Это не настоящее расставание. Я уже говорил, что нас будут связывать картины.
Около десяти часов утра прибыл Сакуносукэ.
– Пойдем, сделаем фото на память.
Даже не став пить чай, он достал из своей большой сумки через плечо красивый фотоаппарат и складной штатив. Открыли дверь на веранду, перед ней расставили стулья. Рё посадили посередине. Было довольно холодно, потому что на улице шел снег.
– Так, все улыбнулись… Что вы сидите как каменные? Как будто первый раз снимаетесь!
Мягкий кансайский диалект пришелся тут очень кстати, и наконец все засмеялись. Сакуносукэ несколько раз нажал кнопку затвора и со словами «Ну, хоть одна, да получится» сложил камеру и штатив обратно в сумку.
Пока Рё ходил в туалет, Сакуносукэ вручил Такахико записку Сигэру Кидзимы, в которой тот писал, что сдержит свое обещание.
– В конце года занятия в вашей английской школе закончились, верно? Вам двоим тоже нужно завершить все дела и скорее вернуться в Токио. Наверняка фотография Рё появится в новостях, так что вам здесь будет небезопасно.
Такахико вручил Сакуносукэ письмо с извинениями, адресованное Тацуо Сакаи.
– Сейчас некоторое время будет шумиха, а как только все успокоится, мы втроем приедем извиниться. Я знаю вас обоих и уверен, что он нас поймет.
Юми предложила Сакуносукэ чашку чая, но тот отказался, сказав, что по дороге должен еще заехать в Отару. Должно быть, он понимал, что чем дольше они будут прощаться, тем труднее будет расстаться.
Наступил последний момент. Юми опустилась на колени у входа, закутала Рё в шарф и обняла его, так выросшего за последние три года.
– Спасибо тебе, Рё, спасибо тебе огромное… Спасибо, спасибо…
Рё, долго сдерживавший слезы, вскрикнул и прижался к ней. Юми вложила всю свою любовь в объятия.
– Я всегда буду на твоей стороне. Знай: что бы ни случилось, всегда есть кто-то, кто думает о тебе.
Рё с державшим его за руку Сакуносукэ уходил все дальше. Снег продолжал бесшумно падать, и иногда звонко щебетала какая-то птичка.
Две фигуры на дороге постепенно становились всё меньше. Глядя на снег, Юми вспомнила следы Такахико и Рё, которые она видела на пляже Такаги в Сиге. Затем на стоянке у горы Усудзан. Вспомнила профиль Рё, смотрящего на фейерверк, и ей отчаянно хотелось еще раз погладить его мягкие волосы.
Сколько бы она ни кричала в душе: «Не уходи!» – это не сбудется. Никогда больше ей не увидеть, как они с Такахико с увлечением рисуют в мастерской, где играет Longing/Love.
Рё обернулся прямо перед спуском. Он поднял руки над головой и долго махал им. Юми и Такахико изо всех сил махали в ответ.
Сакуносукэ что-то сказал ему, Рё кивнул, в последний раз взмахнул руками и исчез за склоном.
Дай бог этому ребенку прожить счастливую жизнь…
Юми крепко сжала руки и помолилась. Затем побежала обратно к входной двери, опустилась на колени и заплакала, так сильно укусив палец, что на нем остались следы зубов.
Она достала полоску бумаги, оставшуюся после Танабаты в кармане пальто. Из-за бесконечных слёз, лившихся через край, милые детские иероглифы двоились и троились.
«Я хочу всегда жить с вами».
Последняя глава
Воссоединение
Впереди лежала бесконечная прямая дорога. «Лексус», которым управлял Сакуносукэ, с уверенным звуком плавно летел вперед.
Сидя на заднем сиденье, Мондэн приоткрыл окно и позволил прохладному хоккайдскому ветерку коснуться его щек. Ветер был настолько приятным, что, едва закрыв глаза, можно было заснуть.
Мондэн неудобно чувствовал себя, развалившись на заднем сиденье в то время, как за рулем сидел сутулый пожилой человек, поэтому он несколько раз предлагал поменяться местами, но каждый раз Сакуносукэ со смехом отказывался.
– Через несколько лет мне придется сдать права. Отличный пейзаж, отличная машина… Ехать так – высшая роскошь.