Рё здесь. Сердце Рихо колотилось при этой мысли.
Она включила смартфон. Картина, на которой она держит банку чая с молоком на лужайке университета Хоккайдо.
Она посмотрела на картину, которую Рё нарисовал для нее, когда они учились в старшей школе, и это придало ей смелости.
Рихо шагнула в прихожую, прислушиваясь к тихим звукам фортепиано. Просторное безбарьерное пространство с полом из серой плитки, наполненное атмосферой покоя. Планировка здания была чрезвычайно проста – туалет в конце коридора и комнаты по обе стороны. Не было никаких следов повседневного быта, зато было ясно выраженное стремление избавиться от всего лишнего, кроме творчества.
Звуки фортепиано, доносившиеся издалека, не были записью. Кто-то действительно играл на инструменте. И по манере игры она смогла определить, кто исполнитель. Longing/Love Джорджа Уинстона – важная для них обоих мелодия. Рихо была удивлена тем, насколько гладко звучала музыка.
«Неужели он все это время репетировал», – подумала она, и на душе у нее стало тепло.
– Говорят, что игра на пианино разгружает голову. В любом случае пока заходите сюда.
Комната, в которую ее привел Юсаку, служила выставочным залом работ Осаму Кисараги. По периметру квадратного пространства было развешано более двадцати работ, а часть небольших произведений выставлена на длинных тонких железных подставках.
Помимо картин она заметила и другие предметы, но сердце ее в первую очередь привлекли картины, развешанные по элегантным бежевым стенам. Происходила синхронизация воспоминаний Рихо и реальности.
Композиция многих картин напомнила ей рисунки, которые Рё показывал ей в своей мастерской, когда они учились в старшей школе. Старая сушилка для футонов и рисовые террасы в Такасиме, Сига, которые были в его альбоме для рисования. Пышные и свежие рисовые террасы перекликались с заснеженными рисовыми террасами, которые Рихо видела своими глазами, а также с рисунками в альбоме.
Затем Рихо на какое-то время застыла перед картиной с изображением маленькой речки; та стояла на мольберте в мастерской Рё. Она поняла, что он работал над этим еще со школы. Бегущий поток воды был изображен с совершенством, несравнимым с тем, как он рисовал тогда.
– Отличная картина, эта, на которой родниковая вода…
– Родниковая вода?
Если она правильно помнила, Рё сказал именно так. Рихо вспомнила, как бабушка Рё вошла в комнату как раз в тот момент, когда она собиралась спросить, где он это рисовал.
– Здесь неподалеку есть место под названием парк Фукидаси, это там нарисовано. Обязательно съездите туда. Чистая вода действительно прекрасна.
В памяти отложился еще один важный эпизод. Можно проследить пейзажи, которыми вдохновлялся Рё. Обнаружив, что «ее прошлое» и «ее настоящее» складываются в единое целое, Рихо почувствовала радость в груди.
Она чувствовала его всем своим телом через картину и звук фортепиано, но вскоре к ним добавился звук подъезжающей машины.
– Такие здания бывают в сказках.
Мондэн вышел из машины и подошел к ателье, в котором все говорило о решимости идти своим путем. Текстуру чисто белой внешней стены, к которой хотелось прикоснуться, невозможно получить с помощью аэрозольной краски. Только тщательная работа штукатуров могла создать такой баланс яркости и глубины.
Сделав несколько фотографий, он последовал за Сакуносукэ ко входу. Мондэн был удивлен, услышав живую игру на фортепиано, но его провели в комнату на другой стороне.
– Давайте пока подождем здесь.
В выставочном зале работ Кисараги были посетители. Оба они были в масках, и Мондэн узнал в одном из них Юсаку, сына Сакуносукэ. Однако он не узнал женщину, которой на вид было около тридцати лет.
– Давайте выпьем чаю. Там подальше есть диван, так что, пожалуйста, садитесь.
Сказав это, Сакуносукэ вышел из выставочного зала.
В задней части комнаты была терраса с полукруглым диваном и длинным стеклянным столиком. Там стояли пришедшие раньше посетители, поэтому Мондэн подошел к ним с визитницей в руке и извинился.
На визитной карточке женщины было написано: «Галерея “Вакаба”. Рихо Цутия».
– Вы поддерживаете отношения с господином Кисараги? – спросил Мондэн.
– Госпожа Цутия и Рё учились в одном классе в старшей школе, – ответил ему Юсаку, – так что сегодня она здесь как одноклассница.
Мондэн не знал, почему здесь оказалась одноклассница, но с облегчением узнал, что у Рё есть друзья. История, которую он услышал вчера от Сакуносукэ, глубоко запала ему в сердце.