– Но если «Ацуги» – это спектакль, можно ли думать, что и «Яматэ» тоже?
Фудзисима скрестил руки на груди и посмотрел на сводчатый потолок. Полукруглые витражи, установленные местами в верхней части комнаты, играли на солнце яркими цветами.
– Рё Найто, возможно, сказал что-то только своим бабушке и дедушке.
Он имел в виду те три года, когда отсутствовал мальчик.
– И что из этого следует? – спросил Мондэн, надеясь услышать продолжение мысли собеседника.
– В то время в группе помощи потерпевшим была одна женщина-детектив, верно?
– Да. Она отвечала за сексуальные преступления в Первом отделе.
– Похоже, ей тогда удалось установить хорошие отношения с женой Сигэру.
В особняке, полном мужчин, было всего три женщины, включая горничную. Присутствие женщины-детектива, должно быть, успокоило жену Кидзимы Токо.
– Как ты знаешь, Сигэру сильно не доверял полиции. Вот почему надеялись, что через Токо можно будет нащупать дальнейшие пути, но…
– В итоге ее так и не удалось привлечь на свою сторону?
– Никаких убедительных показаний получить не удалось. Но Рё был привязан к Токо. Когда он вернулся после трех лет отсутствия, он вроде бы попросил у бабушки разрешения жить в ее доме.
– Семилетний ребенок?
– Токо сказала женщине-детективу, что он очень хорошо воспитан.
В заметках Фудзисимы о разговоре с Токо были записаны ее слова: «Это печально, но правда, что ему ближе приемные родители, чем собственные». Видимо, слова «приемные родители» относились к супругам Кидзима. Однако Мондэн был озадачен словами «это печально».
Не слишком ли надуманно считать, что Токо сравнивает собственную дочь, которая не смогла должным образом воспитать своего ребенка, и некоего «X», который три года учил мальчика правилам поведения, чтению и письму? Естественно, полиция тщательно проверила все, что касалось родственников семьи Кидзима. Среди них не нашлось людей, которые контактировали бы с Рё.
Разве может быть такое, чтобы кто-то похитил чужого ребенка и три года занимался его воспитанием? Однако, несмотря на то что его родителей подозревала полиция, а в еженедельных журналах появлялись статьи с разными домыслами, Рё продолжал хранить молчание.
– Супруги Кидзима умерли, – сказал Фудзисима и съел кусок пирожного.
Последние годы жизни четы Кидзима вряд ли можно назвать счастливыми. В 2008 году, через два года после того, как Рё окончил старшую школу, «Кайё сёкухин» обанкротилась, не справившись с огромными долгами. Сигэру умер от болезни в следующем году, а Токо – в 2013-м. Особняк Кидзима в Яматэ снесли, его участок разделили на три части, и сейчас там стоят дома людей, не связанных с этой семьей.
– На днях я услышал от господина Сэндзаки, что Сигэру Кидзима потерял сознание, когда нес деньги для выкупа, верно?
– Да, он вышел из-под контроля и побежал в парк. Если я правильно помню, он задыхался на лестнице возле смотровой площадки. Эту историю ты раскопал.
– Да. Верно, но, похоже, Сигэру Кидзима, прежде чем идти дальше, некоторое время плакал, стоя на месте, после того как восстановил дыхание. Закрыв глаза правой рукой.
– Кажется, одного этого достаточно, чтобы опровергнуть домыслы о спектакле.
– Я думаю, что господин Накадзава, вероятно, не сказал мне об этом, потому что он не хотел говорить лишнего о господине Сигэру.
– Может быть, и так…
Хотя Фудзисима пользовался слуховым аппаратом, разговор с ним шел гладко и в комфортном ритме. Мондэн выпил глоток кофе. Фудзисима, почувствовав, что его младший коллега не решается что-то сказать, решил протянуть ему руку помощи.
– Напряженный момент в доме пострадавших. Невозможно было написать о человеке, находившемся в таком тяжелом положении. Или, скорее, он беспокоился, что не смог получить информацию до того, как это произошло?
Мондэн не смог сдержать горькой улыбки, видя его проницательный взгляд. Он хорошо понимал, в чем разница между детективом и газетным репортером.
– Мондэн-кун, Накадзава еще кое-что тебе не рассказал.
– Что же это?
– Нет, что конкретно, я не знаю. Но совершенно точно было кое-что, о чем он не стал рассказывать газетчику. – Фудзисима говорил уверенным тоном. – Когда дело касается информации, существует еще фактор времени. Не все детективы говорят обо всем сразу. Даже в нынешнем возрасте я узнаю кое о чем впервые.
Старший коллега снова открывал перед ним неизвестную дверь. Мондэн мысленно поклонился Фудзисиме.
– Я думаю, что это, наверное, последнее преступление, о котором я пишу для своей редакции.
Что-то подобное говорил Фудзисима, когда Мондэн впервые встретил его тридцать лет назад. А сейчас он сам в том же возрасте, в котором Фудзисима был тогда.