– Дети часто бывают беспокойны.
– Наверное! Но он так замирал, что я не могла понять, дышит он или нет. Иногда это бывало немного жутко. Я думаю, что обычно между родителями и детьми есть какая-то внутренняя связь. У нас не было, – сказала она резко.
– Вот в чем он точно изменился: стал гораздо лучше рисовать. Наверное, он все время рисовал.
Ее родной ребенок пропадал три года.
Мать должна была бы хотеть узнать, что с ним произошло, но Хитоми держалась по-прежнему отстраненно, как будто смотрела на все с противоположного берега.
– Думаю, мать знала его лучше меня. Когда он пришел к ней домой один, то обнял плачущую бабушку и сказал: «Пожалуйста, позвольте мне жить в этом доме».
Фудзисима говорил то же самое. В то время Токо поделилась своими впечатлениями о внуке с женщиной-следователем. «Он достаточно хорошо воспитан», – сказала она.
Рё выбрал семью Кидзима по собственному желанию. Возможно, это потому, что он быстро повзрослел, оказавшись в такой суровой среде. Ведь он был всего лишь семилетним мальчиком.
Конечно, Мондэн не мог не чувствовать, что за этим стоял кто-то взрослый. И это должен был быть человек, сильно отличающийся от типажа преступника, которого он воображал. Был в этом мире кто-то, кто рассказал мальчику о его будущем и отвел к резиденции Кидзимы, – в голове Мондэна уже определилось некоторое направление, оно начало формироваться, но линии были еще неопределенными и расплывчатыми.
– Ах, вот еще что! – воскликнула Хитоми, как будто только что вспомнила о чем-то, и достала из матерчатой сумки, стоявшей на скамейке, старую красную записную книжку. Протянула Мондэну открытку, лежавшую между страниц. – Это от него.
– Что, от Рё?
Открытка вся пожелтела, и было видно, что ее отправили очень давно. На открытке был написан адрес Хитоми Найто в Иокогаме. Взрослым почерком.
– Взгляните на обратную сторону.
Мондэн перевернул открытку, и его взгляду предстала тщательно нарисованная карандашом картинка. Это было хоть и не идеальное, но явно превосходившее способности ребенка изображение персика.
– Госпожа Найто, когда пришла эта открытка?
– Точно не помню, но года за два до того, как он вернулся…
– Подождите… так вы говорите, что открытка пришла тогда, когда он отсутствовал?
Мондэн был так взволнован, что его голос почти дрожал. Впервые свет пролился на три пустых года.
– Да, верно.
– Ведь это чрезвычайно важно. Ведь это показывает, что похищенный ребенок был в безопасности. Я никогда не слышал ни о чем подобном… Вы, конечно, сообщили в полицию, да?
Словно пытаясь успокоить Мондэна, Хитоми изобразила уголками рта тонкую улыбку.
– А зачем мне надо было сообщать? Они точно украли бы все улики. Может, они хорошо ведут себя на глазах репортеров, но с такими людьми, как мы, обращаются как с насекомыми. Кроме того, моя мать… мне сказали молчать.
– Значит, госпожа Токо тоже знала об этой открытке?
– Я показала ей. Она испугалась и сказала, что если полиция что-нибудь предпримет, то неизвестно, что случится с Рё.
– Может быть, и семье Кидзима тоже приходили открытки и письма?
– Нет, я не знаю. Я не слышала об этом, поэтому не могу сказать.
Почему она не могла сообщить об этом? Ведь это важная информация, которая могла бы повлиять на жизнь ее сына. Мондэна раздражало ее равнодушие, но, с другой стороны, она хранила открытку в своем блокноте, берегла всю жизнь.
Очень трудно было понять ее ощущение дистанции между собой и сыном. Хитоми Найто была крайне неуравновешенным человеком.
– Он знал, что я люблю персики.
Слушая слова Хитоми, Мондэн снова перевернул открытку и глянул на почтовый штемпель. Тот потускнел и расплылся, цифр уже не было видно, но можно было разглядеть картинку, похожую на веер и каменную стену.
Мондэн, не тратя много времени, нашел ответ. Ведь это достопримечательности Киото!
Переворачивая страницы, Рихо рассматривала фотографии в альбоме «Сцена-79». Глаза пощипывало от наворачивавшихся слез. По ее щекам пробежал жар волнения. Она поспешно вытерла слезы и перевела взгляд за окно.
На втором этаже здания, стоящего на противоположной стороне улицы, немного наискосок, находилось кафе «Аква». Место, где он сидел двадцать минут назад, сейчас занял мужчина средних лет. Кафе «Дантес», в котором устроилась Рихо, тоже было на втором этаже здания.
Шел второй год учебы в старшей школе. Приближался сезон дождей, но сердце Рихо было наполнено благодаря ее клубной работе.