Прихожая была вымощена дорогим на вид камнем и была настолько просторной, что в ней можно было жить. Рё крикнул, что он уже дома, и на его голос к ним по лестнице спустилась пожилая женщина, одетая не по-домашнему, – в элегантной бежевой блузке и с тщательно сделанным макияжем. На середине лестницы она заметила Рихо и грациозно приложила руку к груди, показывая этим жестом любезное удивление.
– Бабушка, – шепнул Рё на ухо Рихо.
Та поспешно поклонилась.
Токо Кидзима, держась за перила, легко спустилась вниз.
– Вы друзья? – спросила она бодрым голосом.
– Извините за беспокойство… Очень приятно познакомиться. Меня зовут Цутия.
– А, ты Цутия, Рихо Цутия!
Удивленная тем, что она знает ее имя, Рихо снова торопливо поклонилась.
– Подожди. Ты ведь любишь сладкое?
Прежде чем Токо услышала ответ Рихо, она направилась к большой гостиной. В глубине за ней была видна столовая с кухней из нержавеющей стали.
– Бабушка знает мое имя? – удивленно спросила Рихо.
– Ну да, – неловко пробормотал Рё. Он снял обувь и протянул Рихо тапочки.
В мастерскую они пришли не потому, что Рихо об этом попросила. Он сам ее туда привел. Ей хотелось увидеть комнату Рё, но ее, дочь арт-дилера, гораздо больше интересовали картины.
В мастерской стояли два мольберта с холстами. Было похоже, что сейчас он рисовал на мольберте, который стоял ближе, а на длинном столе сбоку расположилась деревянная подставка, где горизонтально лежали кисти, стоял пластиковый кейс с тюбиками краски, разложенными по цветам, и бумажная палитра с отрывными листами. Поверхность палитры, на которой были смешаны белые и зеленые краски разных оттенков, прикрывал лист прозрачной пленки.
– Это пищевая пленка? – указала на нее Рихо.
– Так краска дольше не сохнет, – застенчиво улыбнулся Рё.
Было любопытно видеть, что Рё экономит деньги, хотя у него было такое великолепное ателье. Но у него были и старые деревянные палитры – кажется, из вишневого дерева.
С правой стороны от входа всю стену занимали книжные полки, заставленные книгами по искусству. Рихо заметила «Луну и грош» Сомерсета Моэма – один из своих любимых романов. Помимо книг по живописи здесь было много работ по философии и музыке, а в задней части комнаты стояла стереофоническая система с дорогими на вид колонками. Еще в мастерской было четыре произвольно расставленных стула с разными спинками, и в целом она производила впечатление простора и уединенности одновременно.
– Что это рядом с холстом? Подсветка? – Рихо никогда раньше не видела такого устройства – объединенные в прямоугольник люминесцентные трубки на деревянной подставке.
– А, это я сам сделал. Шторы обычно закрыты, поэтому я включаю его, если нужно дать больше света на модель.
– Ты сам сделал? Вот здорово!
– Я мало выхожу на улицу, так что свободного времени у меня хватает.
Рихо представила, как Рё работает над своим творением в одиночестве в пустом пространстве, и почувствовала, что между ними все-таки есть определенная дистанция.
Теперь, когда она побывала в его доме, Рё стал выглядеть в ее глазах еще загадочнее.
– Я спрашивала тебя, еще когда мы встретились в первый раз, почему ты не хочешь пойти в художественную школу или университет искусств?
Рихо думала, что с таким талантом и такими возможностями для творческой работы он, наверное, смог бы достичь вершин в искусстве. Однако Рё никогда не говорил ей о своей дальнейшей карьере.
Он на некоторое время опустил глаза, подбирая нужные слова, но когда снова взглянул на нее, то заговорил на удивление твердым голосом:
– Потому что это реализм.
Услышав это, Рихо некоторое время не могла собраться с ответом.
Что это значит? Что такому нигде профессионально не учат? Нет, Рё, наверное, имеет в виду не внешнюю сторону, он смотрит гораздо глубже. Судя по тону, которым он сейчас говорил, и по потрясающей точности его рисунка можно было понять, что реализм занимает все его мысли.
И правда, стоявший перед ней речной пейзаж на холсте тридцатого размера создавал поразительное ощущение реальности. Потоки воды, разделяясь и сливаясь вновь, огибали лежащие в беспорядке камни. Яркие солнечные лучи отражались в зеленой траве, растущей вокруг, а белые брызги воды прекрасно передавали ощущение быстрого течения.
– Какая красивая речка, – сказала Рихо.