– Это родник, – поправил Рё, оглянувшись на холст.
– Родник?
– Да. Я хотел передать силу воды.
Рихо захотелось увидеть место, где он это нарисовал, и она уже собиралась об этом спросить, но как раз в тот момент в дверь постучали. Рё быстро встал и пошел открыть дверь. Токо вошла в мастерскую с большим подносом.
– Извините, что прерываю вашу беседу, – сказала она.
Рё взял у нее поднос и поставил его на ближайший верстак с колесиками.
Рихо было очень приятно в этом доме, но она сообразила, что настало время ужина. Она встала со словами: «Извините, что побеспокоила вас так поздно».
– Всё в порядке, вовсе нет. Может быть, поужинаешь с нами? А то нам с Рё вдвоем скучно.
Рихо помотала головой, как отряхивающаяся собака, показывая, что она не может проявить такую невоспитанность.
Она не могла даже представить, что скажет ей отец, человек эпохи Сёва, если узнает, что она ужинала в доме знакомого мужчины.
Рихо придвинула ближайший стул и предложила Токо сесть.
– Нет, нет, я уже ухожу.
Токо заколебалась и осталась стоять возле двери, поэтому и Рихо не стала садиться и стоя скрестила руки перед собой.
– Твой отец управляет художественной галереей в Токио, верно?
– Управляет галереей – это громко сказано. Удивительно, что маленькая галерея в Синдзюку еще не обанкротилась.
Токо прикрыла рот рукой и весело рассмеялась ответу Рихо.
– Рё мало рассказывает о школе, но о тебе он говорит часто.
– Да что вы, правда?
– Да. И он ведь не раз бывал в галерее «Вакаба».
Рихо с удивлением посмотрела на Рё, а тот отвел взгляд и оперся на стоявший между ними верстак.
– Ты правда приходил?
– Да, несколько раз.
– Следующий раз, когда зайдешь, позови меня!
Голос Рихо помимо ее воли стал громче – она не могла справиться с переполнившими ее сердце радостью и одновременным сожалением из-за несостоявшейся встречи в галерее.
– Я думаю, что твоему отцу не понравилось бы, что к его дочери пришел знакомый мужчина.
– Вовсе нет! С тех пор, как увидел твою картину, он все время хотел с тобой встретиться. Сказал, что ты чрезвычайно талантлив.
И правда, ее отец, Кэйсукэ, любивший реализм, увидев рисунок лестницы на башне порта Иокогама, сразу сказал, что у художника острый глаз. «Этот мальчик сможет рисовать все что угодно: людей, пейзажи, натюрморты», – не сдерживаясь, похвалил он картинку.
– Тогда в следующий раз попроси Рихо показать тебе галерею.
– Я с удовольствием… Приходите вместе с бабушкой, если она не против.
– О, я буду рада. Рё ведь не очень общительный, правда? Поэтому я волнуюсь, все ли хорошо у него в школе.
– Не волнуйтесь. В школе к Рё все относятся с уважением.
Рихо покосилась на него. Ей показалось, что ее слова не вызвали у него возражения. Она всегда хотела сказать ему об этом, но до сегодняшнего дня ей не хватало смелости.
Рихо повернулась к Токо, чтобы он не заметил, как она взволнована.
– Пожалуйста, не торопись, не отказывайся от ужина. Если ты боишься, что уже поздно, давай я сама позвоню твоему папе. – Токо взяла поднос у внука, многозначительно взглянула на него и ушла.
– Она так тебя любит!
– Ну, я же ее внук.
Рихо узнала чайный сервиз «Веджвуд», потому что у них в галерее использовали такой же, когда приходили важные посетители. На круглой синей тарелке лежало несколько видов дорогого печенья, особенно красиво выглядело печенье с апельсиновым джемом.
За чаем Рихо, отвечая на вопросы, рассказала, что планирует изучать историю западного искусства в университете. Они с удовольствием говорили обо всем – от приемов грунтования холста до реставрации картин. Конечно, они не смеялись в голос, но было очень приятно разговаривать так, обмениваясь улыбками.
– Можно это посмотреть? – Рихо взяла альбом для рисования, который лежал на полке под верстаком.
– Я рисовал это очень давно. Довольно слабые картинки.
Вытерев руки носовым платком, который она достала из сумки, Рихо открыла альбом.
Как и сказал Рё, в карандашных рисунках еще чувствовалась некоторая незрелость. Рихо, медленно просматривая каждый, подумала, что он рисовал это, когда учился в начальной школе.
– А это что? – Она показала Рё изображение какой-то машины, похожей на чемодан со скругленными углами.
– Сушилка для футонов. Это старая модель эпохи Сёва; думаю, таких больше не продают.
– Хм, а у нас дома, кажется, нет сушилки для футонов…
Картинки в альбоме никак не были связаны друг с другом. Персик, заснеженный пляж, парк… Казалось, Рё просто фиксировал то, что видит, вместо фотографии.
Продолжая листать альбом, Рихо остановилась на пейзаже с рисовыми террасами. Это напомнило ей один фильм, а именно сцену, в которой юноша на мотоцикле с девушкой на заднем сиденье едет по сельской дороге на фоне красивых зеленых рисовых террас. Хотя эта сцена длилась всего несколько секунд, в памяти осталось ощущение безграничного счастья, охватившего этих двух людей.