– Я прошу вас посмотреть сюда. – Мондэн постучал по экрану своего смартфона и открыл фотографию открытки, которую ему показала Хитоми. – Здесь изображен персик. Это нарисовал Рё Найто, когда был ребенком.
Сакуносукэ приблизил лицо к смартфону и издал удивленный возглас. Похоже, он не знал об этой открытке.
– Что это?.. А на лицевой стороне указано имя Рё? Как отправителя?
– Нет, лицевая сторона вот… смотрите. – Мондэн нашел фотографию лицевой стороны открытки и протянул смартфон Сакуносукэ.
– Имя отправителя… не указано. А адрес написан взрослым почерком.
– Да. Госпожа Хитоми уверена, что это открытка от ее сына, потому что она очень любит персики, а еще судит по тому, как нарисована картинка. Господин Киси, вы угадываете в этом рисунке руку Осаму Кисараги?
– Честно, ничего не могу сказать.
– На самом деле в этой открытке меня больше всего заинтересовал штемпель места отправления с пейзажем.
– Штемпель с пейзажем?
– Да. Взгляните на красный штемпель, которым погашена марка. На нем угадываются изображения каменной стены замка и веера.
– А, вот здесь?
– Это символы Киото.
Сакуносукэ вернул смартфон Мондэну, взял в руки тёко и слегка вздохнул.
– Хитоми получила эту открытку примерно в девяносто втором году. В том же году Такахико Номото нарисовал кабинет в Киото. Это означает, что художник и мальчик, пропавшие одновременно в Токио и Иокогаме, в одно и то же время находились в Киото.
Не говоря ни слова, Сакуносукэ разлил сакэ из графинчика по тёко. Мондэн почувствовал, что наступает решающий момент, и собрался с силами.
– Я не очень понимаю этого человека по имени Такахико Номото. Все, кто его знал, хвалят его талант. Однако он не признавал себя художником и исчез после завершения заказанной работы. Странно, не правда ли?
Сакуносукэ, улыбаясь, положил в рот кусочек утки с луком и ничего не ответил на вопрос Мондэна.
– Когда мне рассказывали о Номото, я очень захотел увидеть его работы своими глазами. Это просто любопытство, никак не связанное с расследованием.
Положив правую руку на лоб, Сакуносукэ нахмурил брови.
– Где сейчас господин Номото? Вы точно не поддерживаете с ним контактов?
– Что-то я многовато выпил…
Похоже, он подбирал правильные слова, поэтому Мондэн, сделав глоток сакэ, терпеливо ждал ответа. Тяжело вздохнув, Сакуносукэ посмотрел в глаза репортеру, сидевшему напротив.
– Это точно не в связи с инцидентом?
Мондэн кивнул, не отводя взгляда:
– Никаких вопросов не будет.
– Хорошо, – сказал Сакуносукэ и встал. Он открыл раздвижную дверь и крикнул хозяину: – Сираяки перенесем на следующий раз.
Мондэн шел по улицам Канды, следуя за Сакуносукэ, который предложил немного пройтись пешком, чтобы протрезветь.
– Мне захотелось съесть немного собы.
– Той, что готовят только с солью?
– Да. С крупной солью. Она хорошо пошла бы с остатками сакэ.
День был холодный, поэтому на Сакуносукэ был пуховик. Контраст между его объемной одеждой и стройной фигурой делал его похожим на журавля.
Через семь-восемь минут они подошли к старому офисному зданию. Здесь располагались конторы налогового консультанта, иллюстраторской компании и других подобных предприятий. «Рокка» занимала первый этаж здания, тут были ее склады. От Гиндзы до Канды примерно десять минут езды на машине. Это не в шаговой доступности, и атмосфера в этих районах совсем разная.
Спускаясь по тускло освещенной лестнице к подвальному этажу, они увидели четыре двери, выходящие в крытый линолеумом коридор. Простые синие двери были расположены парами, друг напротив друга. Сакуносукэ быстро прошел вперед, открыл дальнюю дверь справа и нажал выключатель.
Люминесцентные лампы замигали с легким металлическим звуком и мгновенно осветили комнату.
Мондэн отступил на полшага назад, потрясенный зрелищем, развернувшимся перед ним. Картины маслом разных размеров были развешаны на трех стенах – в центре, слева и справа. Такое количество работ впечатляло, тем более что комната была маленькой, как боксерский ринг.
Большинство из двенадцати картин, по четыре на каждой стене, были пейзажами. Мондэн отступил назад. Все эти работы были полны реализма. На любой выставке можно увидеть картины, которые придутся вам по вкусу, но здесь почти все произведения производили ошеломляющее впечатление ощущением реальности, создавая странную атмосферу, в которой все изображенное находилось в фокусе. Бросалась в глаза четкость контуров, которые, казалось, были нарисованы на плоскости, но выглядели трехмерными.
– Как это необычно…
– Это настоящее чудо реализма. Картина отпечатывается в памяти в тот момент, когда вы ее увидели, правда ведь?